Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

ПРОДУКТЫ МИЗАНТРОПИИ-5 ИЛИ НОВЫЙ "СЛАВЕГ".

Я вам точно говорю - жесткого драйва от третьего тома не ждите. Мы в основном отдыхаем, разговаривеам об умном и решаем внутренние проблемы. Я хочу сделать "Славега-3" о людях, а не о событиях. И о истории-этнографии, развлекательная литература должна нести еще и образовательную нагрузку - это ж дети читать будут в числе прочих.

Очень прошу, не указывать на опечатки-запятые (это раздражает больше всего) - текст еще сто раз будет правлен-редактирован. Это то, что сделано "всырую". Итак, с чего все началось в третьей части можно посмотреть по этой ссылке.


----------------------------------------------------------------
* * *

Пока концессионеры ломали голову над диковинными приобретениями Сереги, последний наслаждался жизнью. Настолько шикарный отпуск доступен считанным единицам по всему миру — путевку на эту сторону не возьмешь в турагентстве и не купишь за деньги, это отдых для избранных и посвященных. Причем отдых самый активный — здесь тебе не позволят сидеть без дела, да и сам не станешь отлынивать: потеряешь лицо.

В спецтерминологии Грау, которые в отличие от независимых хранителей Дверей считают долгосрочные заброски в «субъективное время» делом самым обыденным, есть такое понятие: «полное внедрение». Подразумевается, что медиатор-посредник будет жить в исторической реальности месяцами, а то и годами, а значит обязан знать языки, разбираться в тонкостях местного этикета, культуры, в поведенческих схемах, образе мышления и мировосприятия туземцев и так далее почти до бесконечности.

Подготовка к внедрению медиаторов ведется самым серьезным образом, так как провал чреват непоправимыми последствиями — в минувших эпохах человеческая жизнь имеет невысокую цену, а к чужакам относятся без всякой толерантности. Есть, однако, приятные исключения — архаичные дохристианские культуры, не испорченные суровым догматизмом и нетерпимостью Средневековья или времен Реформации.

Речь, конечно же, не идет о высокоразвитых сообществах древности, от ассирийцев и египтян, до Рима или инков. «Цивилизованные» карфагеняне по уровню жестокости и считающегося само собой разумеющимся зверства могли дать фору любой инквизиции далекого будущего. Совсем другое дело — североевропейская «военная демократия» периода угасания родоплеменного строя. Здесь можно чувствовать себя вполне комфортно не боясь, что тебя зарежут только потому, что ты «не такой как все» или поклоняешься «неправильным» богам.

Торговый город Альдейгьюборг, впоследствии известный как Ладога или Старая Ладога, был тиглем, в котором зарождался новый сплав: Русь. Интернационал как он есть: в относительной идиллии и согласии здесь бок о бок живут коренные обитатели приладожских земель и чужеземцы — скандинавы, по разным причинам покинувшие родные фьорды и решившие обосноваться за морем, в Гардарики.

Выбор правильный: пахотных угодий без меры, тут вам не каменистая почва родной Норвегии; удобнейшее положение самого города, позволяющее контролировать северный створ «пути из варяг в греки», а следовательно и торговлю значительной части Европы. В довесок — доброжелательно настроенные славянские и финские племена, давно осознавшие, что присутствие профессиональных военных, — в основном даниров и нордмадров, — убережет Альдейгьюборг от возможных неприятностей.

Набеги же случались — как по воде, так и посуху: «чужие» урмане частенько спускались за добычей вниз по Волхову, да и нет никаких гарантий, что с юго-востока однажды не занесет шальной отряд булгар или иноплеменных славян, завидующих богатым соседям. Бывало, бывало — и посады за крепостью жгли, и грабили, и в плен уводили. Осевшие в городе скандинавы-колонисты являлись самой надежной защитой — они считали эту землю своей, не давая спуска никому, осмелившемуся покуситься на спокойствие города.

Альдейгьюборг делился на слободы — на прибрежных возвышенностях рядышком стояли длинные дома датчан, срубы кривичей, в подтапливаемых низинах — строения финнов на столбах-сваях. Доминировала над крупнейшим торговым центром северо-запада крепость-борг: сооружение из могучих, обмазанных желтоватой глиной бревен, пять квадратных башен с шатровыми крышами на углах, двое ворот — речные, ведущие к гавани, и смотрящие на запад, собственно на город. Чуть что — баб с детьми за стены, а уж мужчины сами организуются в дружины и дадут отпор. Тактика отработана веками, никакой пассивной обороны или осады, только стремительные контратаки — скандинавы в пешем щитном строю или на кораблях-дрэки, финны с луками, кривичи и словены могут действовать в кавалерии, научены.

Торговля в городе богатейшая, купцы со всего света: арабы, византийцы, западные ромеи, изредка появлялись франки или саксы, решившиеся на долгий и опасный поход от берегов Галлии или Британии через волоки до Итиля, а далее в Каспий, за сокровищами Персии. Хочешь остаться на зимовку — пожалуйста, прогонять гостей здесь не принято. Живите, никто не обидит.

...Серега, имевший о теории «полного внедрения» самое отдаленное представление — если Славик что и рассказывал, то очень кратко и без подробностей, — прижился в датской слободе запросто: во-первых, не было проблем с языком, во-вторых, его приняли благодаря авторитету Трюггви-годи: жрец дурного человека в дом не приведет. Рёрик Скёльдунг, наслышанный от Трюггви о Гардарики-фьярри и успевший познакомиться со Славиком во время его первой и далеко не самой удачной вылазки на эту сторону, только плечами пожал — если хочет погостить, пускай. С женой? Еще лучше: женатый человек надежнее, древнее отеческое благочиние блюдет. Этот твой Сигар каким богам требы приносит? Иисусу, Белому Богу? Хороший бог, сильный.

С тем Серега и стал для даниров Сигаром-бондом, сыном Вигольва, из Гардарики-фьярри — имя пришлось сменить на скандинавское в обязательном порядке, «отчество» Вигольвссон было взято в память о Гончарове, первом аргусе-профи, пришедшем на помощь влипшему в неприятную историю Славику полтора года назад.

Решение отправиться в необычный «отпуск» приняли спонтанно — Трюггви-годи и прежде звал, но как-то не срасталось. Годи не раз наведывался в Петерсборг, город больших каменных домов, — он умел проходить через «червоточину» с той стороны, — оставался на несколько дней, сожалея, что Слейф-Славик отсутствует (аргус не появлялся дома больше шести месяцев) и настаивал на ответном визите. Невежливо мол — я у вас живу, пирую как в Вальхалле, а ответить своим гостеприимством не могу. Нехорошо это.

Трюггви объявился под утро, пятого февраля. Обнаружил, что Серега с Натальей спят, будить не стал и устроился на кухне — в бытовом плане даниры были исключительно деликатным народом, побеспокоить хозяев, взошедших на супружеское ложе, считалось запредельным хамством, караемым чуть не кровной местью. Уверенно набрал воды в электрический чайник, включил. Тайнам обращения с современной техникой пришлось обучиться еще во времена первой встречи со Славиком, и годи не видел в ней ничего сверхъестественного: дурное колдовство обязательно почуял бы, а раз признаков такового и близко нет, значит остается похвалить ремесленников Гардарики-фьярри, изготавливающих столь полезные предметы — надо же придумали, кипятить воду без огня!

Серега проснулся в половину восьмого, еще по старой пролетарской привычке. Сразу определил — в доме есть кто-то чужой: свет на кухне, тонкий, но уверенно обоняемый запах дымка и леса, так пахнут вещи после долгого загородного похода. Кого принесло?

Натянул штаны и тельняшку Славика, пошел выяснять. Узрел довольно лыбящуюся физиономию старого приятеля — хиппи как есть: светлая борода от уха до уха, длинный хайр заплетенный в косички, небеленая рубаха с пояском. Важное отличие: непременный нож, знак свободного человека и воина.

— Heil, Sigarr ást-vinr!

— Góðan dag, Tryggvi Gunnarsson, — Серега без затруднений перешел на древнескандинавский. — Hvat ertu at gøra hér, langt frá hafum, Tryggvi?

— Ты спрашиваешь, что я делаю так далеко от моря? — датский жрец сразу пошел в атаку, решив не разводить обязательных куртуазий и разговоров о погодах и ценах на овечью шерсть в Петерсборге. — Пришел забрать тебя и твою кону с собой, в Альдейгьюборг. Нельзя так долго отказываться от приглашения. Наши снекки ходили в Викборг, я уговорил кормчего встать на ночевку в устье реки Ньо и пошел за вами. Собирайся.

Ему легко говорить — собирайся! Наталья, пускай и высказывала раньше робкие надежды на сравнительно долгое путешествие в историческую реальность, придет в ужас — вот так сразу? Без подготовки? Это же невозможно!

Трюггви уселся в кухонном уголке и молча буравил друга Сигара взглядом водянисто-голубых нордических глаз. Что решит?

Знакомый с обычаями даниров Серега понимал: приглашение сформулировано недвусмысленно и четко, пойдешь на попятную — обидишь. Трюггви, конечно, виду не подаст, но неприятный осадок останется. Ай, да гори оно всё синим пламенем! Дома, так или иначе, делать нечего, а Славик вернется неизвестно когда. Надо бы ему позвонить...

Славик вполне предсказуемо оказался «вне зоны доступа» — его парижская сим-карта уже вторую неделю была или блокирована, или неактивна. Плевать, оставим записку. Теперь остается разбудить Наталью и поставить перед фактом.

Возлюбленная супруга спросонья не разобрала что к чему, и только увидев Трюггви сообразила: желания исполняются. Но...

— Никаких «но», — твердо сказал Серега. — Алёна со Славикам еще прошлым годом купили у реконструкторов историческую одежду по эпохе, размеры подходят. Запас серебряных денег остался от Гончарова, такой суммы хватит, чтобы собственный корабль купить, голодными не останемся. Оружие тоже есть.

— Ты не умеешь обращаться с мечом.

— Зачем меч? Я в дружине Рёрика не состою, удовлетворюсь социальным статусом бонда. Шмоток берем по минимуму — что понадобится, купим. Женские украшения возьми, пусть видят что Сигар человек обеспеченный и уважаемый.

— Уважаемый? — фыркнула Наталья. — Ладно, ладно, никаких возражений.

Квартиру подготовили меньше чем за час: очистить и вымыть холодильник, вырубить все электроприборы вместе со счетчиком, оставить Славику послание на самом видном месте: не захочет, а увидит. Порядочек. Можно отправляться. Наташ, вот зачем тебе на той стороне сотовый? Выключи и положи на полку в прихожей — никаких современных предметов туда брать нельзя, это аксиома!

Мгновенный переход через прореху, в «субьективном времени» наступило солнечное ясное утро. Трюггви пошаманил над Дверью — у него тоже дар аргуса, годи знает, как запереть «червоточину», чтобы со стороны квартиры Дверь оказалось закрытой. Альтернативная энергетика, как выражался Ваня.

— Между прочим, я всегда была против этого неслыханного уродства, — Наталья кивнула в сторону трех поганых идолищ, обезображивавших полянку. — Человека не знакомого с подоплекой до сердечного приступа довести может.

— Всё для нашей же безопасности...

Страхолюдин воздвигали в прошлом октябре (по счету этой стороны) — Сереге пришлось зазвать всю молодежь из Рёриковой дружины, Трюггви поспособствовал. Возились больше недели: найти подходящие вековые сосны, срубить, обтесать, перетащить на прогалину, затем озаботиться художественной резьбой.

Пришлось пространно объяснять не только самому Трюггви, но еще Кетилю, Снорри, Гримуру, Сигвальду и остальным, что эти грозные боги отпугнут от прохода в Гардарики-фьярри нечисть — одного только хелльдирра достаточно вспомнить. Даниры пришли к общему мнению, что боги Сигара несимпатичные и скверно выглядят, но помочь не отказались — надо, так надо. По окончанию работы все вернулись в Ладогу, зимовать. Славик в это время пропадал в исторической реальности XIV века и знать не знал о сомнительной инициативе верного помощника.

Две снекки пристали не к левому берегу Невы, а встали почти напротив — у Харар-эйан, Заячьего острова, чье старинное название сохранилось и тысячу с лишком лет спустя. Оно и понятно, остров окружен со всех сторон рекой, значит никакая нечисть с большой земли не проберется: «твари с холода» страсть как боятся проточной воды. Леса в дельте, как известно, место неприветливое, мало ли — лучше будет остеречься, особенно на ночевке.

Трюггви вначале покричал, но когда стало ясно, что его призывов не слышат, споро развел костерок и дал сигнал дымом: обычная практика, если желаешь привлечь к себе внимание корабельщиков. Спустя четверть часа снекка подошла к вдающемуся в воду гигантскому валуну похожему на голову ящерицы и годи вместе с Сигаром и Нерейд-коной (Наталье пришлось подбирать имя экспромтом, выбрали дома из списка в конце книги «Исландские саги») взошли на борт.

Лица почти сплошь знакомые. Кетиль, сын Орма, кормчий Торстейн по прозвищу Гюлльскег, Рунольв-охотник, двое братьев — Оттар и Оддлейв Биргирссоны. Еще полдесятка неизвестных — у Рёрика-сэконунга в дружине ротация кадров постоянная, ремесло-то далеко не самое безобидное, потери случаются. А ходить под рукой такого знатного человека и удачливого воина как Рёрик из рода Сёльдунгов — большая честь.

Попутно выяснилось, что сам Рёрик остался в Альдейгьюборге: отвезти товар в Викборг дело немудрящее, дружинный кормчий с молодежью управятся запросто. Тем более, что ожидать нападения на самой Неве или в заливе сейчас не приходится — любого наглеца осмелившегося на грабеж отыщут и пристукнут совместными усилиями: нынешние купцы это вам не тучные итальянцы эпохи Возрождения, в шелках и бархате с золотом, а суровые бородатые дяди с острыми клинками. Если разозлить — в такую лютость впадут, что хоть за Край Мира беги. Хотя, не исключено, достанут и оттуда. Эти могут.

Дорога оказалась необременительной — день на веслах и под парусом вверх по реке к истоку, остановка на Ореховом острове, где норманны держали один из форпостов, закрывающих вход в Ладожское озеро, поутру снова в путь: через непредсказуемое Нево, вдоль южного берега к Волхову. Серега был немало удивлен, отметив, что Волхов сейчас «течет вспять», сиречь к Новгороду — пришлось расспрашивать Трюггви, который объяснил, что лето выдалось жаркое, уровень воды в Ильмене низкий, оттого и направление течения реки изменилось. Так случается .

К вечеру впереди справа показался и сам Альдейгьюборг, в изводе на современный русский — Город Волны.

Приехали, Сигар-бонд. Добро пожаловать.



* * *



— Славик, будь добр, принеси из прихожей старые рекламные газеты, расстелим на столе, — Алёна задумчиво рассматривала Серегины приобретеньица. — И резиновые перчатки прихвати, в ванной комнате валяются...

— Чего вы боитесь? — не понял Иван. — Зачем перчатки? Останки очень старые, на костях нет следов разложившихся тканей. Уверяю, опасности не больше, чем при работе с материалами из Зоологического музея.

— Простите Ваня, это на уровне рефлекса. Очень уж противно выглядит.

— А по-моему наоборот, восхитительно.

— Вы эстет, как погляжу...

Пока Серега постигал у даниров хитрую науку «внедрения» в историческую реальность, прочие концессионеры ломали головы над трофеями, вызвавшими у Алёны столь острую неприязнь. Для сортировки и подробного изучения использовали круглый стол гостиной комнаты — все двадцать восемь образцов были аккуратнейшим образом разложены в рядки, после чего филологесса взялась за блокнот: записать первые наблюдения, потом пригодится. А посмотреть было на что.

Два неплохо сохранившихся черепа, фрагменты челюстей, зубы, несколько крупных костей скелета. На первый взгляд ничего особенного, за одним исключением: любой человек, пусть даже весьма поверхностно знакомый с анатомией и биологией, сразу бы сказал — эти остовы не принадлежат ни одному из живых существ ныне обитающих на Земле. Да и крайне сомнительно, что хоть один специалист в палеонтологии опознает в них древних ископаемых.

— Хотелось бы увидеть, как оно выглядело при жизни, — Иван погладил пальцем один из черепов. — Ума не приложу, что за ветвь эволюции, но точно не млекопитающее.

— Рептилия? — предположил Славик. — Тоже нет. Равно и не насекомое.

Голова дивного зверя напоминала формой полуторалитровую бутылку от минеральной воды — уплощенный конус длиной не больше сорока сантиметров оканчивающийся гребнеобразным резцом-зубом со стороны пасти и десятком изогнутых рожек-крючков там, где должны начинаться шейные позвонки. Глазницы (впрочем, глазницы ли это?) выглядели глубокими желобками в кости, по три справа и слева. Нижняя челюсть отсутствовала, но Иван вдруг сопоставил четыре отдельные парные кости в виде крючьев-зацепов и углубления под «скулами», сложил рядом и уродец принял относительно завершенный облик.

— Батюшки светы, это ведь подвижные мандибулы, — сообразила Алёна. — Острые как бритва! Если соблюдать привычные нам пропорции, существо должно быть размером с крупную собаку, наподобие мастифа или даже ирландского волкодава... Хищник?

— Явно не травоядный. Серега тоже хорош — мог бы в записке сообщить, где отыскал эти сокровища!

— Где-где, — буркнул Славик. — Известно где, на той стороне. В антикварных магазинах ничего подобного не купишь, особенно учитывая необычные свойства кости — стекло режет, надо же. Тут собраны кости нескольких организмов, ясно как день. Причем все они вылезли из «репинской» Двери и подохли или были убиты уже в нашем мире. Отлично понимаю Трюггви, утверждающего, будто леса «испорчены» — увидишь перед собой такую чупакабру, седым останешься. Если ноги унесешь.

— Остается надеяться, что прошлым годом мы сумели на некоторое время дестабилизировать «червоточину» и нашествие зверюг прекратилось, — понимающе кивнул Иван. — На худой конец, страшилищ стало поменьше. Я догадываюсь откуда взялись сувениры: емь народ может быть и дикий, но отношение к «волшебному» или «потустороннему» у финнов более спокойное, чем у даниров со славянами. Славик, пока я Питере, давай навестим Старого и его семейство? Алёна Дмитриевна, не желаете сопроводить нас в качестве толмача? В свете новых обстоятельств, мы обязаны знать, что происходит в субъективном времени — вторая «червоточина» должна оставаться под наблюдением.

— Я туда больше не пойду, — отозвался Славик. — Хватило единственной попытки, во второй раз нам попросту оторвут головы.

По данному вопросу Иван возражать не стал и против обыкновения над страхами аргуса не позубоскалил. Не тот случай. «Неидентифицированная» Дверь на северном берегу Финского залива представляла безусловную и реальную, а вовсе не мнимую опасность — достаточно вспомнить декабрьский «прорыв» 2008 года, поставивший на уши все спецслужбы Санкт-Петербурга, и захватывающую, но далеко не самую удачную экспедицию к «червоточине» в исторической реальности, организованную Иваном. Уцелели тогда чудом, а Сереге пришлось два с половиной месяца лечиться в закрытой частной клинике во Франции — спасибо мсье Жоффру, профинансировал.

Что характерно, опытнейшие доктора в Бовэ точный диагноз поставить не сумели: ткани на правой голени Сереги оказались «расплавлены» неким веществом, излучением или неизвестным современной науке травмирующим агентом — в итоге пришлось делать пластику коленного сустава, пересаживать донорские ткани, а все, что осталось от большеберцовой кости укреплять титановыми имплантами. Можно сказать, дешево отделался — без моментальной и квалифицированной помощи Серега рисковал ампутацией, но спецы из Бовэ свое дело знали и в самом буквальном смысле этих слов поставили пациента на ноги за десять недель, проведя несколько сложнейших операций. Он теперь даже не хромает, пускай иногда и жалуется на боли при перемене погоды...

Не взирая на неудачное начало карьеры помощника аргуса, Серега энтузиазма не утратил, вовсе наоборот — горячо увлекся той стороной, сумел вызвать доверие со стороны финнов-еми и пока Славик с Иваном пребывали во Франции, привык к исторической реальности, будто к дому родному, пускай далеко от «червточины» старался не отходить. Заглянуть на огонек в деревню еми, это пожалуйста — благо рядом, возле от нынешней Большой Ижоры, от Двери примерно сорок километров по берегу залива. Не заблудишься, а для бешеной собаки семь верст не крюк. Да и больную ногу надо разрабатывать.

Серега так и сказал Славику во время одного из телефонных разговоров поздней осенью: не беспокойся, контакт с аборигенами налажен полноценный, я им доставляю соль, ржавые железки для кузнецов и хороший горох с фасолью на семена (очень уж финны бобовые уважают — выращивать просто, и хранится долго), а они мне взамен экологически чистые продукты для дома: от дикого мёда до рыбы. Считают кем-то вроде купца...

Славик тогда не выдержал и разорался: ты спятил! Никаких современных предметов на ту сторону переправлять нельзя, особенно современные сельхозкультуры! Эволюция! Ты, кретин, хоть понимаешь, что родина фасоли — Южная Америка, до открытия которой шестьсот лет осталось? Немедля изъять! Как хочешь с ним объясняйся!

Понимая, что Славик находится на взводе после недавно закончившейся заброски в XIV век, Ваня попытался объяснить, что экология доиндустриальной эпохи заботится о самой себе ничуть не хуже, чем неизменяемая цепь исторических событий — теплолюбивые растения с другого материка попросту не выживут в необычной среде без ухода и особой подкормки, — но действия Сереги не осудил: парню заняться нечем, вот и пусть наводит мосты между цивилизациями. Хуже никому не будет, за исключением одной вероятности: он может попасть в непредвиденные обстоятельства, преодолеть которые не сумеет физически. Говоря русским языком — влипнуть не менее глупо, чем это получилось у Славика при знакомстве с Рёриком Скёльдунгом и его головорезами.

Как? Включай воображение! Можно нарваться в лесу на медведицу с медвежатами — мамка, при малейшей угрозе потомству, порвет человека в тряпочки. Утонуть в болоте. Встретиться с неожиданно высадившимися в дельте «чужими» скандинавами или, что гораздо хуже, с руянскими пиратами, третирующими купцов на Балтике или грабящими прибрежные поселки. Эти сразу прирежут, но, скорее всего растянут удовольствие — знаешь, что такое «кровавый орел»? Очень изящный и самобытный метод умерщвления себе подобных: грудная клетка вскрывается сзади, со спины, ребра раздвигаются, вытаскиваются легкие, а дальше виси себе на веревке пока не подохнешь. Красотища.

Да все, что угодно — упал, сломал ногу, не смог доползти до Двери, умер от кровопотери — простейший пример!

Только не вздумай перезванивать Сереге в Питер и что либо запрещать! Взрослый мужик, ничего с ним не сделается... А если и сделается — сам дурак, представление о технике безопасности имеет, пока в Бовэ после операции лежал, я его три раза в неделю навещал, рассказывал чего-как делается в нашем нелегком ремесле.

...— Значит, заглянуть к финнам? — Славик воспринял идею без особого воодушевления, одновременно сознавая, что его лично на той стороне ждут. Финны за много десятилетий привыкли к Тихой Иве, «Стилла Йольстер», как емь называла Люду Кейлин — знахарку, появлявшуюся из иного, но в то же время очень близкого мира. В пердставлениях еми Славик является преемником колдуньи, недаром жрица племени приняла за своего — почуяла дар, отличающий хранителей Дверей от прочих смертных. — Но я не знаю куда конкретно идти, да и далеко. Серега говорил, пешком по левому берегу, однако этот ориентир чересчур расплывчат.

— Верно, далеко, — ответил Иван. — По пересеченной местности, не торопясь и отдыхая, пройдем километров двадцать пять за световой день. Марш-бросок я устраивать не собираюсь — мы с тобой в армии служили, а вот Алёне Дмитриевне будет трудно. Значит, рассчитываем поход минимум на пять дней, с учетом суточной остановки у финнов — народ гостеприимный, доброжелательный, мы их смертно оскорбим, отказавшись хотя бы переночевать. Обратно, наверняка, нас на лодках подбросят — все ж побыстрее, чем на своих двоих. Решено?

— Давайте завтра, — сказала Алёна. — На той стороне всегда несколькими часами больше, когда у нас полдень, там начинает вечереть. Я бы не отказалась прогуляться, особенно хочу встретиться с финской шаманкой — интереснейшая женщина! Культурологический феномен. В наши времена любой академик-медиевист душу продаст, чтобы с поговорить час-другой с Лоухи — один из последних пережитков матриархата времен неолита в раннефеодальной Европе! Что бы вы понимали в этом!

— Я — понимаю, — Иван снисходительно кивнул. — Утраченные знания. Отлично, договорились. Сегодня бездельничаем, как следует отсыпаемся, а ранним утром устроим большую разведку к юго-западу от Двери. Форма одежды — походно-полевая, ни с кем кроме финнов мы общаться не собираемся, а такие костюмы они видели, пугаться не станут. Славик, пойдем-ка посмотрим, что у нас с оружием — я оставлял контрабандный «Хеклер Кох», добавочно две Серегиных «Сайги».

— Кажется мы только что говорили о том, что... — голосом завзятого зануды начал Славик, но тут же получил отповедь:

— Современное оснащение запрещено брать при длительных забросках. Мы идем от силы на неделю. Забыл? И я бы не хотел рисковать, ввиду участия Алёны Дмитриевны. Мы с тобой положить голову на плаху можем запросто, сами дорогу выбирали. Причем оба — добровольно-принудительно. А госпожа филолог...

— Ваня, не говорите за других, — перебила Алёна. — Однако, когда о тебе заботятся двое сильных мужчин это, не скрою, приятно. Славик, действительно, проверьте арсенал. Встретиться в лесу с такой образиной и знать, что обороняться можно одним ножом вкупе с матюгами, мне не хочется...

Череп диковинного зверя наблюдал за людьми тремя парами щелок-глазниц. Иван, бросив на него мимолетный взгляд, вдруг подумал, что у тварюги должен быть потрясающий радиус обзора — фронтальный на девяносто градусов и боковой, еще на пятнадцать-двадцать, итого практически сто тридцать градусов. То есть животное не способно отслеживать происходящее в задней полусфере, однако все находящееся впереди и по обеим сторонам замечает моментально...

Что же оно такое, а? И откуда родом?



* * *



Господин майор пускай и был человеком симпатичным по жизни, но умел дистанцироваться — личная дружба это одно, а работа — совершенно другое. Давайте не будем путать толстое с круглым. Славик точно знал, что Алавер «пробил» своего подопечного по всем существующим базам сугубо из профессионального интереса: кто же такой Вячеслав Михайлович Антонов и чего от него ждать? Ничего, в принципе особенного, биография самая обыкновенная, если не сказать — скучная: родился-крестился, учился, отслужил, работал. Внезапно стал наследником. Никаких загадок в стиле графа Монте-Кристо и ответа на вопрос: почему именно он?

Встречу назначили вечером, в «Бочке» на Миллионной — бар тихий, будними днями людей мало, можно спокойно переговорить. Славик предложил было Ване сходить вместе, для солидности, но тот отказался наотрез — сам со своим куратором и разбирайся. Не люблю я товарищей из спецслужб, пусть даже безобидных на первый взгляд. Который всегда обманчив, между прочим.

Что можно рассказать? Всё. Я не шучу. Они вправе получить общее представление о нашем планировании — при реализации проекта мы в любом случае столкнемся с Конторой и ее руководство должно осознать: ничего плохого делать мы не собираемся, чай не уворованные нефтедоллары в оффшоры переводим, а наоборот, инвестируем в отечественную экономику. Умолчи только о суммах, чтобы не разжигать аппетиты начальников из высоких кабинетов: им при любом раскладе свой кусок пирога перепадет. Понял?

Понял.

— Я уже забыл, как вы выглядите, Вячеслав, — заявил майор, пришедший в «Бочку» десятью минутами раньше и успевший взять два бокала темного «Василеостровского», себе и Славику. — Ничуть не изменились, разве только загорели под сингапурским солнышком... Хорошо отдохнули?

— Спасибо, нормально. Помните я вам звонил по поводу квартиры? Разъяснилось, Сергей на ту сторону ушел.

— Насовсем? — вздернул брови Юрий. — Ну вы даёте, господа хорошие...

— Нет-нет, просто пожить недолго. К датчанам, в Ладогу. Там лето, тепло, а от заснеженного февральского Питера в депрессию впадаешь. Что на улицах творится — жуть.

— Я бы тоже сейчас махнул куда-нибудь на юга, но увы — работа, — кивнул Алавер. — Не забыли о моей просьбе? Краткий отчет, желательно в электронном виде.

— Берите, — Славик выложил на стол дешевую флешку. — Внутренняя структура корпорации Жоффра, имена, должности, некоторые источники финансирования и так далее. Не думаю, что я нашел сведения вам неизвестные, но что обещал, то принес. Заодно сделал некоторые зарисовки о французской экспедиции...

— Много заработали? — прямо спросил майор.

— Много. Простите, но точной суммы я и сам пока не знаю. Свою долю мы с Алёной и Иваном будем вкладывать здесь, в России. Уведомите об этом кого следует — не хотелось бы осложнений с вашим ведомством.

— А каков, позвольте осведомиться, профиль? — спросил майор. — Некоторые сферы бизнеса у нас в стране монополизированы и я бы не рекомендовал... гм... конкурировать с монстрами. Вы же ничего в этом не понимаете! Или Алёна Дмитриевна решила по старой памяти начать осваивать информационный рынок? Google по-русски? У нее наверняка получится, кстати.

— Не совсем, — Славик покачал головой. — Собственное производство. Платы, микросхемы, электроника.

— Ого! — потрясенно воскликнул Алавер. — Отсюда моментальный вывод: вы стали богатым человеком. Нет? И решили, что бабушкино наследство может отныне отойти на второй план? Аргус — теперь всего лишь хобби?

— Да какой из меня бизнесмен, сами подумайте? — Славик махнул рукой. — Ситуация несколько сложнее: я... Точнее мы, хотим заняться более пристальным изучением «червоточин». Завод — прикрытие. Понимаете? Секрет, который не сумела объяснить официальная наука, иногда может поддаться усилиям дилетантов. Условия прежние: нам не мешают, а мы делимся информацией. В конце концов, аналогичное предприятие можно было бы организовать за границей, где и законы соблюдаются, и взятки давать не обязательно. Но мы решили остаться здесь.

— Из чистого патриотизма? — без тени иронии спросил Юрий. — Или?

— И то, и другое. Под «или» я подразумеваю потенциальные возможности. В Европе большинство известных Дверей контролируются аргусами или объединениями Серых. У нас всё наоборот: три с небольшим десятка хранителей, почти не общающихся между собой, некоторые Двери судя по каталогу и вовсе безнадзорны... Для начала — объединение сети «червоточин» и их классификация. Затем попытка изучения собственно аномалий. Академия Наук этим давно не занимается, вы сами говорили — проект закрыт еще в восьмидесятые за полнейшей бесперспективностью.

— У Капицы с Ландау не получилось, а у вас, значит, получится? — Алавер пригладил ежик темных волос и вдруг улыбнулся. — Конечно, помню — теория о талантливых любителях, не скованных академическими рамками и преклонением перед мнением авторитетов? А что, любопытная идея. В подробности посвятите, или решили блюсти коммерческую тайну?

— Посвящу, — кивнул Славик. — Только учитывайте, дальше стадии начальной подготовки мы не продвинулись и хотели бы получить если не гарантии, то хотя бы обещание небольшой помощи.

— Гарантии даю не я, а... — майор поднял палец к потолку, намекая, что разговор однажды продолжится не в скромном кабачке, но в местах, куда пускают исключительно по пропуску с печатью. — Я лишь обещаю содействовать вашей скорейшей встрече с людьми дающими таковые гарантии. Подождете несколько дней? Убежден, предложением заинтересуются. Знаете почему? — майор выдержал паузу и сказал хриплым шепотом: — Ни копейки бюджетных вложений, а перспективы извлечь из частного проекта определенную выгоду вполне реальные. Да не морщитесь вы, я не про откаты — если придет распоряжение с самого верха, никто и копейки взять не посмеет, чревато. Тот факт, что «червоточинами» никто всерьез не занимался тридцать лет, особенно после того как процесс пошел, вовсе не означает, что государство окончательно потеряло интерес к прорехам...
----------------------------------------------

По большому счету все знают, что я всегда списываю персонажей с реальных людей, меняя в фамилии разве что букву-другую. Ваня есть настоящий - он даже порадовался, что стал персонажем. И разрешил его лик опубликовать. Вот он еще в академии ПВО в Смоленске:

44.38 КБ

А вот уже взрослый и заматеревший, во Французской Гвиане, когда в Иностранном легионе служил:

37.07 КБ

Очень хороший и умный человек по жизни, становящийся монстром когда его разозлят. Видел разок, больше не хочу. Так что литература и жизнь близки, остальное оставьте мне, как сочинителю разных прикольных историй. :)))


Примерно так.
Tags: литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments