Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

СЛАВЕГ-3. ИЛИ СОХРАНЯЕМ СЕРЬЕЗНОСТЬ НА ЛИЦАХ!

Предыдущий логический отрывок Про Новую Швабию здесь, а я тем временем продолжаю бесчинствовать. Любые претензии не принимаются, все совпадения с реальными лицами и событиями следует считать злостными и преднамеренными. :)))

--------------------------------------------

— Классическая имперская стилистика, поздний классицизм в смеси со «Шпееровским ампиром» тридцатых-сороковых, — прошептал Иван. — Вызывает ассоциации одновременно с аэропортом Темльхоф, комплексом «Олимпиаштадион» и новой рейхсканцелярией разрушенной после войны... Подавляющие воображение грандиозные формы — любой попавший сюда обязан преисполниться, осознать и возблагоговеть...

— Хотелось бы увидеть, как здание выглядит снаружи, но не уверена, что нам позволят выйти под открытое небо, — столь же тихо отозвалась Алёна. — Одного не пойму: если численность населения у них ограничена, зачем строить такие грандиозные сооружения? Для кого?..


После кратковременного путешествия на U-bahn — вагончик промчался до требуемой платформы всего за пять-семь минут, — концессионеры высадились на отделанной темно-багровым гранитом станции, где встречающих опять же не обнаружилось. Наверх ведет самый настоящий эскалатор с широкой балюстрадой, на сводах наклонного тоннеля установлены стилизованные под античность бронзовые светильники с матовыми плафонами — мигом возникли неуловимые ассоциации с первой линией московского метро, почти точная копия «Красных ворот», как заметила филологесса.

— Всякое может случиться, — ответил Ваня. — Проект станции «Красные ворота» получил гран-при на всемирной выставке в Париже 1937-го года и стал образцом, на который ориентировались многие архитекторы — метрополитен Берлина вполне сравним... Так, куда идти дальше?

— Ой, — громко сказал Славик и эхо разнесло звук по огромному залу. — Это что, Вальхалла?..

Белый и золотистый мрамор, мозаика на полу, чаши факелов с живым огнем, множество вертикальных линий, подчёркнутых каменными прямоугольными колоннами, куполообразный потолок теряется в полумраке на огромной высоте. Прямо впереди –лестница украшенная скульптурами: полуобнаженные герои с клинками в могучих дланях и девы в пеплосах и хитонах a la sauvage. Пришлось невольно понизить голос — это холодное великолепие подавляло, вынуждая чувствовать себя крошечным, и ничтожным на фоне воплощенной в камень мощи.

— Если они ставили целью произвести впечатление на посетителей, это удалось в полной мере. Смотрите, надпись по кругу, — Иван указал на основание купола, где отсвечивали золотом огромные буквы: «Wenn Völker große Zeiten innerlich erleben, so gestalten sie diese Zeiten auch äußerlich. Ihr Wort ist dann überzeugender als das gesprochene. Es ist das Wort aus Stein». — Алена Дмитриевна, каков точный перевод?

— «Если народы внутренне переживают времена своего величия, то выражают они эти переживания и отражают их также во внешний мир. В этом случае их слово прочнее просто сказанного. Это слово из камня»... Цитатка-то известная, принадлежит Ого-го Кому. Значит они ни о чем не забыли и ничуть не изменились. Мне это нравится всё меньше и меньше.

— Отступать поздно — не повернем же мы назад? Дорога только одна — по лестнице.

Наконец-то объявились высокоразвитые многоклеточные формы жизни в образе троих амблов с ничего не выражающими физиономиями — в светлых глазах никаких следов эмоций или мимолетной заинтересованности, ну чисто андроиды! Ждали наверху. Старший — в темно-сером кителе, галифе и кепи невиданного раньше образца, — молча кивнул: мол, давайте за мной. На петлицах неизвестный символ: рассеченная меридианами сфера и три оперенные стрелы.

Лестница вывела к очередной галерее с декоративными нишами в пилонах, по сторонам — двустворчатые двери, каждый проем высотой не менее трех с лишним метров. Прав был Славик — жилище богов и гигантов.

Провожатый дал знак остановиться. С неожиданной легкостью распахнул створки — ничего себе, похоже они цельнолитые, из черненой бронзы! Указал взглядом: ступайте.

Вряд ли таким кабинетом обладали самые влиятельные люди Земли — императоры, генералиссимусы и президенты сверхдержав не могли и мечтать о чем-то подобном: несколько сотен квадратных метров площади! Отделка контрастная — черный мрамор с искоркой перемежают матово-белые панели с выложенными цветным камнем вполне узнаваемыми античными сюжетами: похищение Елены, суд Париса, на плафонах с парными кариатидами возносятся гении Славы и бьются троянцы с греками Агамемнона. Откуда изливается свет — непонятно, лампы скрыты.

У дальней стены — аэродромных размеров стол, сразу за ним единственная стойка со знакомым штандартом: «schwarz-weiß-rot», трехцветное полотнище принятое в качестве национального флага Рейха еще при Бисмарке и старом кайзере Вильгельме I. Перед столом три сидения без спинок, стилизация под курульные кресла.

... — Фройлен, господа, прошу располагаться. К сожалению я не вправе называть вам свое имя, поэтому обойдемся официальным «господин рейхсляйтер» или, если вам будет удобнее, «Exzellenz», «ваше превосходительство». Так же спешу заверить, что у меня достаточно полномочий для ведения любых переговоров. Прошу вновь подтвердить ваш статус.

Рейхсляйтер? Вот даже как?.. В ранг «Имперского руководителя» возводились высшие функционеры, однако он не был напрямую увязан с занимаемой партийной или государственной должностью. Это своего рода титул, обозначавший принадлежность носителя к высшей элите — наподобие члена ЦК КПСС при советской власти, который мог заниматься чем угодно: от курирования внешней разведки до контроля над какой-нибудь заштатной «Главспецшерстью». Рейхсляйтерами являлись настолько разные управленцы как министр пропаганды Геббельс, руководитель аграрного сектора Рихард Дарре и глава Гитлерюгенда Бальдур фон Ширах — титул носил скорее репрезентативную нагрузку, чем реально-политическую и давал понять, что его обладатель является Одним из Самых Главных.

Выхода нет, остается поверить.

— Основной код «Туман»... — Иван слово в слово повторил криптофразу, позволявшую проникнуть на эту сторону и посетить святая святых. — Дополнительно, ваше превосходительство, прошу принять это послание.

Exzellenz — пожилой господин не самого высокого роста, в буром полувоенном френче и ветхозаветных роговых очках, будто снятых с «нашей мымры» Людмилы Прокофьевны Калугиной из «Служебного романа», — не двинулся с места за столом-колоссом, украшенном писчим прибором из густо-лазурного с черными и полупрозрачными прожилками камня. Депешу пришлось подтолкнуть пальцами, чтобы она очутилась на другом краю столешницы.

Взяв богато декорированный костяной нож для разрезания бумаги, хозяин кабинета осторожно вскрыл конверт, извлек эпистолу, — Славик успел заметить, что текста всего-ничего, три или четыре строки.

Прочел. Отложил в сторону. Взглянул на Ивана поверх очков и с едва слышным вздохом откинулся на спинку кресла.

... — Как ни цинично это звучит, — проговорил его превосходительство, — наши предшественники даже после бурных и неоднозначных событий середины двадцатого века полагали, что однажды мы можем друг другу пригодиться. Но, боюсь, не сейчас. Прошло очень много лет, мы стали полностью самодостаточны и в настоящий момент я не могу со всей определенностью сказать, что сотрудничество необходимо. Вы не можете ничего нам предложить.

— Соглашение о нейтралитете относится к шестидесятым годам, — сказал Иван по-русски и кивнул Алёне: переводи. — Неполная половина столетия в историческом масштабе — срок мизерный.

— Разве милейший полковник Фальке не сказал вам? — со снисходительной полуулыбкой ответил Exzellenz. — Второстепенной информацией он, вероятно, потчевал от души, но главного не открыл — выполняет старый договор с изумительной скрупулезностью... Понимаете ли, брать с вас подписку о неразглашении здесь никто не вправе — бессмысленно, остается положиться на слово. Вы ведь лица официальные?

— Я — официальное, — Иван решительно кивнул. — В свою очередь мои друзья представляют сообщество аргусов. Господин Антонов в какой-то мере является наследником знакомого вам барона Альберта фон Фальц-Фейна.

— Отвечу вкратце: заинтересованность в сотрудничестве могла возникнуть вовсе не пятьдесят или сорок лет тому, а века полтора-два. Тогда нам это действительно было нужно.

— Что, простите? — выпрямился Иван.

— Один земной год не равен году здесь. К настоящему моменту проекту «Эндцайт» исполнилось двести шестьдесят два года по вашему счету. Разница в течении времени. Мы имели удовольствие в последний раз принимать господина фон Фальц-Фейна четверть века назад. На Земле прошло всего шесть лет.

— Неужели эта... планета настолько далеко?

— Вы представить себе не можете насколько — наши специалисты полагают, что разрыв не только в пространстве, но и во времени. Причем разрыв колоссальный, исчисляемый сотнями миллионов или миллиардами лет. Мы даже не уверены, что находимся во Вселенной, породившей Солнечную систему — по крайней мере астрономические наблюдения пока не подтвердили идентичность Универсумов. Две реальности, существующие одновременно, но независимо.

— А физические константы? — у Вани глаза загорелись от острейшего приступа любопытства. — Общая теория относительности?

— В целом совпадают, — кивнул Exzellenz. — Пускай имеются и некоторые различия. К сожалению, эти сведения находятся вне сферы ваших интересов и компетенции. Намекну лишь, что в будущем человечеству придется изрядно пересмотреть наработки господина Эйнштейна, у нас он давно перестал пользоваться непререкаемым авторитетом... Also. Чего вы хотите? Никогда бы не подумал, что правительство государства, некогда ставшего нашим заклятым врагом, нарушит негласное табу и решится на прямой контакт. Нас заинтересовал сам факт.

Славик с трудом подавил стон: вот где зарыта самая главная собака! Интересы корпорации, аргусов и Грау — всё побоку, оказывается импровизированное путешествие в Антарктиду имело совершенно иную цель! Можно было догадаться — все эти поездки в Москву и Берлин, странные встречи с не менее странными последствиями, нежданно свалившаяся из мира поднебесного благосклонность!..

Но ЗАЧЕМ? Каков подлинный смысл этой авантюры?

— Ваша агентура, господин рейхсляйтер, до сих пор работает на Земле и ранее сотрудничала со спецслужбами ГДР. Верно?

— Секретом стратегической важности это не являлось, вернее уже не является — за истечением срока давности. ГДР, равно как и Советского Союза, давно не существует. Отчего мы выбрали не оккупированную западными союзниками Федеративную республику а «первое социалистическое государство на немецкой земле»? Очень просто: ГДР сохранила старый имперский дух Германии, поменяв только знамена. Что нам импонировало. Поясните, какое отношение данный вопрос имеет к вашей... посланнической миссии?

— В «Штази» вовремя уничтожили все документы по проекту «Конец времен», бумаги из архивов советского КГБ так же не рассекречены. Ни один из сотрудников «Эндцайт» не провален, большинство из них живы, но связаться с вами возможности не имеют: полковник Фальке бдит. Мы готовы содействовать восстановлению прямых контактов с Землей.

— Неактуально, — пожал плечами Exzellenz. — Дела Новой Европы нас не касаются, а возвращаться мы не собираемся: неосуществимо технически.

— Совсем?

— Вам еще раз напомнить о сферах компетенции?

— Хорошо. Знаю, у вас нет никаких оснований помогать нам...

— Снова ошибаетесь. Требуется реальная мотивация. Древний принцип обмена. Предложений пока не прозвучало. Давайте я сделаю первый шаг навстречу: что нужно тем, кто вас послал? Постарайтесь изложить сжато, по пунктам — я довольно занятой человек и время встречи ограничено.

— Пункт один-единственный: разработки связанные с пространственно-временными аномалиями, в терминологии аргусов называемыми «Дверьми». Это всё.

— Всё? — вздернул брови рейхсляйтер. Поднялся с кресла, заложив руки за спину прошелся возле стола вперед-назад. Неожиданно обратился к Славику: — Господин Антонов, как хранитель Двери, что вы знаете о своем ремесле?

— Ничего, — честно признался Славик. — Общие сведения об «альтернативной энергетике», способен открывать «запертые» червоточины, повышенная чувствительность к энергофону аномалий... Постоянные намеки о неких «особенностях» аргусов я слышать устал: Фальц-Фейн или мсье Жоффр ничего толком не объяснили!

— Жоффр? — Exzellenz вопросительно глянул на Ивана. — Кто это?

— Один из ведущих аргусов Франции, ваше превосходительство. Грау, если вы знакомы с этим термином.

— Знаком, разумеется... Молодой человек, поименовать всё перечисленное «знаниями» было бы преступным преувеличением. Неужели вы — подразумевается сообщество земных аргусов, — умудрились потерять опыт, накопленный столетиями? Или настолько не доверяете собратьям, что намеренно скрываете от них сведения о потенциальных возможностях хранителя?

— Вы спрашиваете меня, ваше превосходительство? — настороженно сказал Славик.

— Нет, не вас. Сотрясаю воздух и ничего более. Горько слышать о всеобъемлющей деградации нашего... Впрочем нет — вашего! — мира. Это касается всех сфер — политики, экономики, национального вопроса, науки... Сводки новостей с Земли мы получаем от Фальке регулярно, аналитики пришли к выводу, что человечество погрузилось в трясину, из которой так просто не выбраться... Жаль, очень жаль. Национал-социалистический и коммунистический эксперименты провалились из-за ущербности вождей и бездарного исполнения, а ведь это был реальный шанс направить развитие цивилизации в альтернативное русло. Кроме всеобщего торгашества и бездумного потребления есть и другие пути.

— Освенцим, например? — бесстрастно сказал Иван.

— Частности! — отмахнулся Exzellenz. — Но Рейнхард Гейдрих первым понял, что совокупность таких вот частностей приведет к катастрофе! Что нельзя переступать через невидимые границы в таких умозрительных областях как мораль и этика! Уяснил, что «недочеловека», «унтерменша» не существует, на деле существует недочеловеческая, дегенеративная психология, которая может быть присуща представителю любой расы — психология подавляющего большинства современной вам Земли!.. Оставим, я не специалист в философии, предпочитаю чисто прикладные дисциплины. Господин Антонов, внимательно посмотрите на меня. Я аргус, равно как вы или оберст Фальке. Умения же несопоставимы...

Господин во френче снял очочки, положил на стол. Встряхнул руками, будто после умывания. Чуть отклонил голову назад, прикрыл глаза.

Славик почувствовал, как нарастает знакомая вибрация. Резко запахло озоном.

Полыхнула бело-голубая бесшумная вспышка, по одежде его превосходительства резво забегали неяркие огоньки, опускавшиеся вниз по галифе и сапогам на каменные плиты пола, образовался мерцающий овал. Exzellenz сделал шаг вперед и...

И сгинул в никуда. Свечение погасло.

— Arsсh mit ohren, — выругался Иван. — Что это было?

— Дверь, — оторопело сказал Славик. — Дверь, черт возьми! Он сам ее создал! Используя собственный энергетический потенциал!

Мгновение спустя в дальнем углу кабинета снова замерцала синеватая звездочка.

— Теперь-то поняли? — разнесся по залу приглушенный голос его превосходительства. — Вам нечего предложить в обмен.

— Сейчас ошибаетесь вы, — твердо сказал Иван. — Посчитаем недавний разговор прелюдией к главному. Я уполномочен передать следующее...



* * *



— Семнадцать часов против наших трех с небольшим, — подтвердил Густав Фальке и взял Ивана за руку. — Покажите ваш «Ролекс». Видите разницу с моим хронометром?.. Почему не предупредил сразу? Вы бы не поверили.

— Поверил, причем запросто, — сказал Ваня. — Похожий временной парадокс наблюдался во время эксперимента со второй Дверью под Петербургом, я вам рассказывал... Выходит, это явление распространенное, но связанное только с «неидентифицированными» аномалиями, ведущими не в историческое прошлое Земли, а в иные миры.

— У нас будет время обсудить проблему, — Фальке указал на «приграничные» столбики, лунно-белый индикатор перестал мигать, зажглись синие огоньки. — Переход на ту сторону закрыт, больше нам в пещерах делать нечего. Вернемся в комплекс. Вы голодны?

— От плотного ужина не откажемся, — согласилась Алёна. — Посетить ресторан нас там не пригласили. Мы сможем утром вылететь к острову Ватерлоо?

— Торопитесь? — поинтересовался господин полковник. — Выходит, результаты обнадеживают и вы стремитесь поскорее обрадовать начальство? Нет-нет, не отвечайте — не хочу заставлять вас лгать и уж тем более открывать правду! Дорожу своим крепким сном.

Концессионеры совершили обратный переход в «объективную реальность» несколько минут назад. После беседы с безымянным его превосходительством их доставили к Двери прямиком из дворца «Volkshalle» — челнок приземлился на одной из открытых площадок рядом с правительственным кварталом, над которым господствовал колоссальный белоснежный купол, многократно превосходящий размерами знаменитый Пантеон в Риме — гостям все-таки позволили взглянуть на город со стороны и вдохнуть пахнущий незнакомыми ароматами воздух планеты.

Появления коробкообразного летательного аппарата, ощетинившегося рефлекторами антенн волновых каналов ждали четверть часа под присмотром одного из молчаливых охранников — времени хватило, чтобы вдумчиво оценить ночной пейзаж. Отсвечивающий золотисто-багровым газовый гигант уползал за горизонт, в густо-синем небе мерцало несчитанное количество звезд — куда более ярких, чем на Земле и многоцветных: желтые, голубоватые, алые. Хорошо различима чужая спиральная галактика — «улитка» висит в самом зените. Млечного пути нет, его замещает шарообразное скопление звезд: Иван сразу предположил, что планета находится очень близко к центру галактики, отсюда и настолько яркое свечение.

Город лежал значительно ниже холмов на которых располагался «Volkshalle» — это название было выведено по широченному фронтону, — в долине между двумя невысокими хребтами покрытыми лесом. Еще дальше виднелось озаренное десятками прожекторов прямоугольное поле с расходящимися в виде буквы «Х» взлетными полосами — безусловно, аэропорт. Или куда серьезнее — гавань используется не только для полетов в атмосфере, но путешествий повыше и подальше.

Сплошные догадки и предположения — получить сколь-нибудь подробную информацию от господина рейхсляйтера не удалось. Его превосходительство умел молчать и недоговаривать. Ничего определенного, твердого «да» или «нет» так и не прозвучало, а все прочее — от лукавого...

Намек на доверие, однако, был прозрачен: они позволили беспрепятственно насладиться видами столицы (сомнений нет: возводить монументальный «Volkshalle» в захолустье бессмысленно!) — надо думать, при здешней организованности, точности и стремлению к абсолютной закрытости гостей могли сразу проводить к шахте с челноком, а не демонстрировать ошеломляющие виды на окрестности.

«Чемодан», выпустив коротенькие опорные стойки, совершил посадку, откинулся люк, выдвинулась металлическая лесенка. Показавшийся в проеме обер-лейтенант Грейм махнул рукой — милости просим, доставим в кратчайший срок!

Так и вышло — быстрый полет в неуютном кунге, жесткие сидения, тихое гудение двигателей и легчайший аромат машинного масла. На КПП не задержались — Славику вернули i-Phone, Грейм козырнул, сказал, что о переходе на ту сторону сообщено и вежливо пожелал счастливого пути.

В пещере под станцией «Ноймайер» концессионеров встретил герр Фальке. Как ни в чем не бывало спросил, каковы успехи.

Уговорились так: дождаться утра (может в Антарктиде и полярный день, но пилоты должны отдыхать в соответствии с поясным временем), после чего полковник организует вертолет до базы «Эскудеро» и вызовет джет, ожидающий совсем неподалеку, в аэропорту Стэнли на Фольклендских островах — там можно заправиться топливом, есть гостиница для летного персонала, да и британская колония гораздо ближе к Южному материку чем Кейптаун с Йоханнесбургом — самолету незачем накручивать лишние тысячи миль, когда удобная и хорошо оснащенная посадочная площадка расположена в двух часах лета!

Отдыхайте, камераден.

... — Какой тут отдых?! — задремать у взвинченной филологессы не получалось при всем желании. Прочие так же не спешили погрузиться в сон: переварить столь огромное количество впечатлений было просто невозможно! — Подумать только, другая планета, неизвестный мир, альтернативная цивилизация! Скажите, что это не привиделось!

— Как уверял Федор Михайлович Достоевский, реализм — самая страшная вещь в мире, — отозвался Иван, раскинувшийся на верхнем ярусе постели. Свет в каюте приглушили. — Успокойтесь, Алёна Дмитриевна: трое людей не способны наблюдать одинаковые галлюцинации, будь они вызваны психическим расстройством или некими веществами. Голая правда. Дистиллят. По большому счету давно пора привыкнуть к тому, что небываемое бывает... Славик, чего ты там бурчишь?

— Жизнь не удалась, — более внятно сказал Славик, оторвав лицо от подушки. — Чему я рад без всякой меры.

— Пояснишь?

— Охотно. Мне наглядно доказали: аргус — это не профессия, не хобби, не наследственная обязанность, а проклятие.

— Повтори? — Иван приподнялся на локте и уставился на Славика, занявшего нижнюю полку напротив. — Откуда эта метафизика?

— Не метафизика, а некие генетические особенности, позволяющие мобилизовать ресурсы организма, чтобы совершать прорывы в континууме, да такие, что Стивен Хоукинг при одной мысли о подобном сразу застрелится!

— Хоукинг парализован, застрелиться не выйдет...

— Неважно! Вообразите, каково ощущать себя сверхчеловеком?

— Это ты-то сверхчеловек? — удивился Ваня. — Тогда сердечно прошу: доставь нас в Питер побыстрее. Что тебе стоит? Создал Дверь — и вперед!.. Не можешь? Во-от! Возможности и умение применить таковые — две большие или четыре маленькие разницы, как говаривают в славном городе Одессе! Отставить комплексы с рефлексией!

— Да я и не предполагал, что такое в принципе возможно! «Аргусы особенные», «у тебя природный талант», «надо пользоваться альтернативной энергетикой» — сначала Гончаров с Фальц-Фейном давали толстые намеки, Доминик Жоффр проговорился, ты тоже вещал, будто Сибилла в штанах! И оказывается, что никто из аргусов с которыми я общался раньше, не способен делать ничего даже близко похожего! Смотри сам: я окончательно уверился, что «привратники» Дверям не нужны — Серега прекрасно пользовался Дверью без моего участия, я бросил объект наблюдения больше чем на полгода отправившись с тобой во Францию! С Дверью ничего не произошло! Трюггви, у которого очевидный талант аргуса, собственной аномалией не владеет... Ясно? Выясняется, что аргус — это нечто значительно большее, чем банальный привратник, охраняющий червоточину!

— Тебе страшно? — шепнул Иван.

— Да!

— Почему? Ты ведь ничего не умеешь? Учиться не можешь или не желаешь. Жизнь не удалась, чему ты якобы безмерно счастлив? Чего пугаться?

— Мыслей о том, что в один прекрасный момент скрытое раскроется... И я не сумею это контролировать.

— Не заглядывай настолько далеко. Выйдет забавно, если завтра наш самолет упадет в Атлантику — вдруг агентура неназванной страны на Фольклендах свинтила гайку с двигателя? В итоге ты бездарно умрешь с раздумьями о перспективах собственного величия?.. Тебе не кажется, что когда палец указывает на небо, дурак смотрит на палец?

— Иван, немедленно перестаньте стращать Славика! У него неизлечимая аэрофобия! — громко фыркнула Алёна. — Но, как говорится, в главном-то он прав — черт знает, каким профилем повернется к нам пиратское счастье: многие знания есть многие печали. Особенно с учетом большой политики, к которой мы невольно стали причастны. И в этом виноваты вы, Ваня.

— Ва-банк, — отозвался Иван. — Всё или ничего. Думается, незачем повторять прописную истину о том, что морально нестойкие бояки могут в любой момент соскочить? Пока не поздно?

— Ерунду говорите. Только ва-банк!





* * *



— Добро пожаловать в Россию. Водка, икра, матрешки, медведи с балалайками и general Moroz прилагаются, — филологесса коснулась пальцем стекла иллюминатора, за которым разливалось оранжевое зарево, создаваемое миллионами огней гигантского мегаполиса. — Какая жалость, я так рассчитывала, что нас напрямую доставят в родной провинциальный городок, можно будет взять такси и через полчаса очутиться дома...

— Доберемся как-нибудь, Алёна Дмитриевна...

«Hawker» заходил на посадку в московское «Внуково» — после краткого рапорта Ивана по спутниковой связи с самых верхов пришло категоричное распоряжение: вас будут ожидать в терминале «Внуково-2», ради незамедлительной встречи премьер готов на два часа задержать свой вылет на конференцию в Рим. Исполняйте — односторонний воздушный спецкоридор при пересечении границ Российской федерации будет предоставлен.

Капитан принял информацию к сведению и изменил маршрут, но возникла коллизия связанная с условиями контракта от фирмы-лессора — «Интерлюфт» обязался доставить арендаторов самолета в конечную точку путешествия на территории России, город специально не оговаривался. Для перелета Москва-Петербург придется составлять новый договор с представителями компании.

Иван, неслышно пробормотав что-то про «бюрократизмус» и «дурацкий ordnung» только рукой махнул — пусть будет Москва, чай не Норильск или Магадан. Тем более, необходимо принять во внимание настоятельное желание Самого побеседовать об итогах экспедиции — надо же, график изменил! Этот человек твердо знает, что для него важнее, обсуждение газотранспортных вопросов и проекта «Южный поток» с сеньором Берлускони или сведения с той стороны.

Погода ухудшалась — низкие тучи, ветер гоняет по перрону «Внуково» ледяную пыль. Возле терминала под парами стоит Ил-62М — двигатели не заглушены, значит готов к взлету в любой момент.

Никаких сложных формальностей не последовало. Плечистые молодые люди из ФСО забрали скромный багаж и показали куда идти — центральный вход, затем по лестнице налево наверх, в апартаменты vip-класса. Миновали три арки металлоискателей, но отбирать сотовые телефоны и ноутбук охрана не стала.

— Здравствуйте...

Сам выглядел устало и непредставительно — мешки под глазами, серый джемпер с темными брюками, ворот рубашки расстегнут. Славик молча пожал протянутую руку и поймал себя на мысли, что постоялец люкса смотрится не на пятьдесят семь лет, а на все шестьдесят пять — немой укор визажистам. Впрочем, обстановка неофициальная, да и работа у человека нервическая.

— Питер не принимает, — неожиданно заметил Сам. — Ливневый снегопад, в любом случае пришлось бы дожидаться открытия «Пулково» в Москве или Нижнем. Поедете поездом, я распорядился... Алёна Дмитриевна, Вячеслав Михайлович, рад познакомиться — наслышан.

— Я рада, — филологесса изобразила что-то вроде книксена. Славик промолчал — никогда и в мыслях не держал, что очутится во «Внуково-2», да еще в эдаком обществе!

— Относительно Новосибирска, — перешел к делу премьер. — За прошедшую неделю утрясли формальности с тамошним губернатором, минэкономразвития, комитетом по земельным ресурсам и прочими ведомствами. Товарищи в курсе, — Славик, услышав старорежимное «товарищи», едва сдержал улыбку. — Мешать никто не станет, при любых попытках совать палки в колеса — обращайтесь напрямую, решим. Наедут — используем репрессивный аппарат... Проект я считаю приоритетным, курировать буду лично. Иван Андреевич, новостями порадуете? Вы были у них?

— Несколько часов. Беседовали с представителем высшей администрации.

— Результаты?

— Нам ясно дали понять: происходящее на Земле их интересует постольку поскольку — они наблюдают, но не более. В обмене технологиями не заинтересованы. Полагают нас ренегатами, принявшими торгашескую англосаксонскую схему развития, ведущую в цивилизационный тупик. Я могу составить подробный отчет и изложить все наблюдения.

— Составьте, составьте... Значит, полный провал?

— Отнюдь нет. Упоминание о «Проекте-220» и «Проекте-600» вызвало позитивную реакцию. Они согласны подумать об обмене.

— Хорошо-о, — протянул Сам. Усмехнулся. — Как поживает господин Фальке?

— Мертвый хоронит своих мертвецов.

— Узнаю эту фразу, он еще во времена ГДР любил использовать цитату из Матфея... Они что-нибудь упоминали о способах двусторонней связи?

— Так точно, система «Шлейзиен», якобы вы должны знать...

— Не якобы, а знаю. Отлично. Попытаемся вырваться из цивилизационного тупика, это шанс... Вас проводят и предоставят машину. Через несколько часов будете дома. Всего доброго.

Mercedes-W221 с номерами ГОН ФСО в сопровождении белого «Форда» ГИБДД промчался по Киевскому шоссе до Ленинского проспекта, затем вывернул на Садовое кольцо — направление угадывалось сразу, площадь Трех вокзалов.

— Воображаю, сколько матов летит нам вслед, — Иван указал на мигалки двигавшихся впереди гаишников. — Город стоит, а мы — с ветерком. Отроду терпеть не мог выступать в роли особо важной персоны. Нашим девизом должны оставаться скромность и незаметность...

— Отныне это вряд ли получится, — сказал Славик.

— Стоит только захотеть, друзья мои. Стоит только захотеть...

Неизвестно, о чем конкретно распорядился недавний собеседник, но отправление «Сапсана» с Ленинградского вокзала задержали на семь минут — ждали, когда пассажиры головного вагона бизнес-класса займут свои места. Кроме двух стюардов в вагоне больше не было никого и выглядели проводники если не напугано, то уж точно озабоченно.

Обнаглевший Славик, знавший, что в скоростном поезде курить нельзя, попросил отключить в вагоне дымоуловители и, — чудеса! — просьба была выполнена без возражений. Даже принесли кофейное блюдечко как эрзац пепельницы.

До окончания непредставимо дальнего вояжа оставалось три часа сорок пять минут.



Tags: литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

Recent Posts from This Journal

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…