Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

ХРОНИКИ АРРАСА-4

Все как всегда. На изменения имен второстепенных персонажей (например Жиль на Бодуэн) можно не обращать внимания. Все в ваших же интересах. :)

Кто пропустил:

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.

------------------------------------------------------
Михаил Овернский руководствовался старинной мудростью — на ловца и зверь бежит, — а потому не торопил. В Авиньон и верховному инквизитору королевства, епископу-провинциалу Тюренну де Мэну, ушли стандартные отписки: прилагаем все усилия, трудимся не покладая рук et cetera.


До середины апреля можно было не беспокоиться. Пока гонец доберется, пока в курии и генеральном капитуле доминиканцев ознакомятся с сообщениями, пока ответят — неповоротливая бюрократическая машина Святой Церкви до времени работала на его преподобие.

Рауль тем временем обживался и знакомился.

Как и во всех небольших городах важные персоны были у всех на виду и становились предметами непрекращающихся сплетен. Взять к примеру архидиакона и викария диоцезии Арраса Гонилона из Корбея — брат Михаил недаром упомянул об эпикурейских пристрастиях его преосвященства, вызывавших у распущенного дворянства добродушные хохотки и приводивших в ужас набожных горожанок.

Надобно отметить, что здешняя епархия до 1094 года была предметом затянувшегося спора между высшими прелатами Франции и Священной Римской империи — речь шла о немалых бенефициях и пребендах с богатого пограничного графства. Кроме того, граф Фландрии и его величество король Французский совершенно не желали вмешательства в их дела немецкого епископа из Камбрэ, претендовавшего на диоцез.

Компромисс был достигнут: Аррас с той поры формально епископатом не считался, возглавлял его архидиакон не подчинявшийся кафедрам в Амьене и Камбрэ, а князя-епископу последнего утешили, отдав в ведение несколько сельских приходов по эту сторону границы. Вроде бы все остались довольны.

Даже не владея епископскими митрой и посохом (но сохраняя титулование «преосвященство»), архидиаконы при желании могли широко развернуться: вся судебная и церковная власти в полной мере принадлежали им. А уж как властью пользоваться — иной вопрос.

Преосвященный Гонилон родился не в ту эпоху и не в той стране, ему бы куда более подошли золотые годы принципата в Риме и холмы Италии — с белоснежными кудрявыми барашками и прелестными девами собирающими цветы средь виноградных лоз и стройных кипарисов.

Увы, но барашки в Артуа встречались в основном серые и коричневые, с засохшими вокруг anus фекалиями, пасущие их мосластые крестьянки пленительной внешностью ни разу не отличались, а то и вовсе были уродинами с фламандскими лошадиными мордами, изъеденными оспой. Виноград рос плохо, а кипарисы и вовсе напрочь отсутствовали — северная природа отдавала предпочтение сосне, дубам и березам. Какая невыразимая пошлость!

Гонилону Корбейскому, как человеку с тонкой чувствующей душой, всё это было противно. Так противно — сил нет. Единственный разумный выход — изменить грубую реальность в угоду своим вкусам и желаниям.

Вот и отстроился на месте старой деревянной резиденции епископов трехсотлетней давности изящный замок из светлого песчаника, знающим людям сильно напоминающий многократно уменьшенную копию папского дворца в Авиньоне. Подвалы оного заполнились бочками с великолепным вином, помещения отделывали нарочно выписанные из Ломбардии мастера, домовую церковь расписывал не кто иной как Руггер ван Майсс из Нейменгена, мебель доставили из Генуи, а ткани из самой Александрии.

Дабы не забывать о духовном, архидиакон повелел возвести рядом корпуса цистерцианской женской обители, населенной монахинями и конверсами, чающими спасения души и жизни вечной. Стоит ли упоминать о том, кто их исповедовал?

Сколько на эти роскошества было потрачено — никто не интересовался, зачем? Наоборот, люди остались довольны: стараниями Гонилона сильно запущенная после смерти графини Маго столица Артуа облагообразилась — его светлость Филипп предпочитал держать двор в других своих владениях. Этой зимой он остановился в Доле, Франш-Конте, оставив северные владения в ведении сенешаля и прево.

Разумеется, за отсутствием Филиппа Руврского центр светской жизни переместился во дворец архидиакона. Старый замок короны, заложенный еще при государе Людовике Святом был огромен, холоден и подходил только для одной цели: защитить город от англичан, буде те появятся. Занятый неприятелем Кале неподалеку, и об этом стоит помнить.

Раулю преосвященный понравился: еще не старый мужчина приятной внешности, с вьющимися каштановыми волосами по краям тонзуры, обходительный и получивший куртуазное воспитание. Безусловный весельчак и жизнелюб, волею судьбы очутившийся на пастырской стезе — младшие сыновья известных дворянских родов обычно шли по духовной линии и частенько добивались впечатляющих успехов. Папой Римским, конечно, становился далеко не каждый, но возможность просковозить в архиепископы, а то и в кардиналы была вполне реальной.

Гонилона, однако, архидиаконство вполне устраивало — в Аррасе он Caesar et Pontifex, а кем станет в Париже или Авиньоне? Одним из многих? Покорнейше благодарим. Ради сохранения статуса можно пожертвовать барашками и кипарисами.

— Как же, как же, — ворковал преосвященный, сложив ладони у груди почти что в молитвенном жесте. На пальцах сияли всеми цветами радуги перстни с разноцветными камнями изумительной огранки. — Его преподобие Михаил Овернский столько о вас рассказывал!

«Ага, ври, — подумал Рауль, выкраивая на лице самую учтивую улыбку, на какую был способен. — Михаил только посоветовал принять меня, шепнув два слова после воскресной мессы в кафедрале!»

У архидиакона случился приступ красноречия — как человек во многом прекраснодушный, он не упустил возможности наговорить уйму любезностей, вперемешку с собственными умозаключениями, имевшими к реальности самое косвенное отношение. Чего стоила его сентенция о «...столь молодом человеке, по своей свободной воле избравшем поприще в отдаленном от соблазнов больших городов уединенном уголке».

Да никто в здравом уме и трезвой памяти не выберет этот уединенный медвежий уголок, будь такая возможность! Особенно после блистательного Парижа, многоученого Нарбонна и утонченной Флоренции!

Архидиакон на самом деле простоват, или искусно прикидывается? Наверняка прикидывается — персоны ангелического характера на таких должностях не задерживаются, тут необходима железная хватка, немалая воля и еще большая хитрость.

Пока его преосвященство неиссякаемым потоком изливал тягучий елей, Рауль приглядывался к обстановке. Ливанский кедр, парча и серебро не заинтересовали, лишь напомнив о бренности мирских богатств. По сравнению с некоторыми палаццо Авиньона дворец выглядел если не хлевом, то размалеванной хижиной — размах не тот, и вкус хозяину иногда изменяет.

Куда более привлекают незначимые на первый взгляд детали.

Обязательных для благородного сословия собак в доме нет, кошек тоже не видно. Зато в кабинете шныряют сразу полдюжины фуро, белых хорьков, сперва принятых Раулем за прирученных горностаев. Фуро успешно истребляют крыс, но его преосвященство большой оригинал: этих зверьков традиционно привечают дамы и девицы, мужчинам их держать не то, чтобы неприлично, но как-то не совсем принято.

За креслом Гонилона неподвижной статуей воздвигся секретарь. Пожилой, с лицом правильных черт, однако неприятным и не вызывающем расположения. Белый подрясник с наплечником свидетельствует: это августинец, а не доминиканец — любопытно, августинского монастыря в Аррасе нет, значил Гонилон по назначению на диоцез привез этого строгого и хмурого человека с собой. Представить его архидиакон не удосужился, из чего следует — монах настолько привычен его преосвященству, что неотличим от мебели.

Давно перевалило за полдень, но архидиакон одет «по-домашнему» — из-под запахнутой накидки тонкой шерсти с отделкой песцом проглядывает ночная рубашка. Мехельнское кружево по вороту и рукавам, надо же! Экий модник.

Стол девственно чист — если не обращать внимания на кубки и серебряные блюда с закусками. Ни следа документов, подшитых тетрадей с отчетами или книг. А между тем в подчинении архидиакона две сотни приходов по всему графству, несколько десятков монастырей и аббатств, семь капитулов.

Как эта инкарнация Тита Лукреция Кара управляет диоцезом, хотелось бы знать?

Беседовать на интересующие Рауля темы Гонилон отказался — какая чепуха, мессир! Наслушались мужицких небылиц? Ах, оставьте! Даже если что-то и произошло, в город прибыл Священный Трибунал, поверьте, инквизиция разберется и пресечет!

Закончилась встреча с архидиаконом приглашением на quodlibet в грядущее воскресенье — ожидается вся знать Арраса. Непременно приходите!

— Вряд ли я могу отнести себя к знати, ваше преосвященство...

— Дважды чепуха, мэтр! Вы — рыцарь и дворянин, этого достаточно!

Гонилон ошибся: рыцарского посвящения Рауль Ознар не принимал и золотыми шпорами не обзавелся. Никогда не был даже министериалом и оруженосцем, если на то пошло. Природного гербового дворянства, конечно не отнимешь — Ознары были в родстве с графами Неверскими и Вермандуа, линия восходила до IX века и Жильбера I Суасонского, а значит в жилах Рауля текла капелька крови самого Карла Великого. Но род угасал, потеряв всё еще полвека назад, и уничижительное прибавление к имени «Sans Terre», «безземельный» вилось за Ознарами с минувшего столетия.

А что такого-то, по большому счету? Английский король Жан I Сантер тоже лишился всех ленов и фьефов, не утеряв происхождения от великих Аквитанских герцогов и и Плантагенетов! Ничего зазорного!

Другое дело, гости преосвященного обязательно найдут повод для подтруниваний над нынешними занятиями мессира Ознара — аптекарь и юрист! Ха-ха-ха! Потрошит лягушек и разбирает жалобы холопов и торгашей! Хи-хи-хи!

Пойти все равно придется. Тем более, что поединков чести за нанесенное оскорбление никто не отменял. Безземельный ты, или герцог владеющий необозримыми землями, а обращаться с оружием научен любой благородный человек.



* * *



К удивлению Рауля смеяться над ним никто не стал, по крайней мере в лицо. Отчасти этому поспособствовала история с Бодуэном, младшим бароном Шеризи — лекаря с бакалаврскими дипломами сразу двух известнейших университетов Франции а Аррасе не было и ссориться с ним решительно не стоило. Сам Бодуэн, позабыв минуты страданий, отзывался о мэтре в превосходных степенях — ученый человек, золотые руки!

Приобретению авторитета способствовал и городской прево Саварик Летгард — пригласил к себе через слугу, краснея и с трудом подбирая слова разъяснил, что страдает от лишая в... Как бы это поточнее сказать, мэтр?.. На внутренней стороне бедер и мошонке. На лошади ездить невозможно. Посоветовали бы что-нибудь, а?

Совет менять исподнее хотя бы раз в неделю, купание в бочке с экстрактом коры дуба и притирки ртутной мази совершили чудо. Попутно Раулю удалось вытянуть из Саварика — тот, впрочем и не запирался, — немало полезных сведений о тёмной стороне жизни Арраса. Человеческая природа неисправима, дамоклов меч первородного греха висит над каждым, а значит случаются и смертоубийство, и насилия, и прочие злодейства, красочно описываемые в своде королевских законов.

Контрабанда, как без нее — на севере Фландрия, на юге Священная Империя германцев. Кому охота платить сборы? Разбойники? Англичане хуже любых бандитов — перемирие заключено, однако когда король Эдуард распустил часть наемничьих отрядов, генуэзцы, датчане и немцы сбились в хищные стаи, грабящие поместья и деревни. Нападали даже на Сент-Омер, Ипр и Бетюн, пожгли посады, но взять городки не сумели. Сопротивляемся как можем, мэтр, но людей не хватает...

— Нечисть? — Прево истово перекрестился. — Не поминайте лишний раз, мессир, и так склянку со святой водой и гостию повсюду с собой таскаю! Места здесь диковатые, особенно если в сторону восхода ехать — лес, лес, до самых Арденн сплошной лес. Шепчутся, будто в пущах этих что-то проснулось.

— О чем вы?

— Не знаю! Смотрите сами, мессир Ознар, — Саварик Летгард тяжело поднялся с табурета и мелкими шажочками (бедра все еще саднили) подошел к полке, забитой обтрепанными пергаментами. Подняв облачка пыли вытянул один, сложенный в кварту. Вернулся. — План 1316 года, копия с подробной карты графства, составленной по требованию графини Маго. Красной тушью нарисованы дороги — на Амьен и Париж, Кале, Реймс и Камбрэ. Большинство деревень стоят вдоль дорог и на речушках. А направления-то куда угодно, только не на юго-восток! Почему?

— Представления не имею, — развел руками Рауль. — Через Арденны есть более удобные проходы, на перевалах за Верденом и Мецем. В южной части Фландрии до самых гор сплошные чащобы и болота. Отсюда гораздо проще попасть в Люксембург, Трир или Мангейм обойдя их через Мец. Или по морю, кораблем, через Кале вдоль побережья и потом вниз по Рейну.

— Не туда смотрите. Задумывались, почему после Дуэ нет никаких поселков?

— Так лес же!

— Лес... — глухо отозвался Саварик. — Именно что лес. Там, где нет человека — поселяются другие.

— Другие? Не-люди?

— Я и так наболтал больше, чем нужно, — буркнул прево. — Инквизиция узнает, язык отрежет... Забудем. Лучше скажите, какую плату вы берете за услуги.

— Сорок денье, мессир Летгард. Я ведь почти ничего не делал.

— По рукам, мэтр. Чесаться перестало, и то хорошо...



* * *



— Значит, что-то проснулось, — медленно повторил Михаил Овернский, вечером заглянувший на огонек вместе с молчаливым телохранителем Жаком. Поставленные возле печки сапоги преподобного исходили паром: после метелей и заморозков внезапно грянула оттепель и улицы Арраса превратились в узкие речки. Забитые мусором стоки не справлялись. Наступала весна. — С тем же успехом Летгард мог вовсе ничего не говорить. Он хороший служака, как и полагается королевскому прево в захолустье — в меру усердный, недалекий и исполнительный. Его разумения хватает на отлов рыночных воришек, сравнительно успешное противодействие английским шайкам на севере и усмирение пьяных простецов в кабаках, однако на большее Саварик не способен. Прочее лежит в области инстинктов — он боится и подозревает неладное, но сформулировать и объяснить причину страхов не в состоянии. Следовательно, может быть полезным нам в будущем только в качестве грубой силы.

— Смело судите, преподобный, — ответил Рауль сквозь набитый рот.

Вдова Верене только что подала обед: угрюмая старуха по-прежнему относилась к постояльцу с вызывающей холодностью, но условия договора соблюдала свято и прекрасно готовила. Фаршированная печенью и свиным салом утка была выше всяческих похвал.

— У меня есть право на смелость, — брат Михаил остался бесстрастен. — Благодаря знанию человеческой породы. Саварик ушел дальше любого сельского пастуха только потому, что родился в семье захудалого дворянина и обучился буквам. А образ мышления остался холопским: те же предрассудки и житейская сметливость, которую нельзя сравнивать с умом и логикой. Ставлю золотой флорин, что мессир Летгард любого базарного ирода переиродит, лишь бы выиграть одно денье, в то время как вас, мэтр, торговец луком обманет на ливр, а вы этого даже не заметите...

— Вы не любите людей.

— Я не люблю их недостатки, а это принципиально разные вещи. Люби грешника, ненавидь грех. Мы отвлеклись, сударь. В изреченном прево сумбуре я отметил только одно слово достойное внимания — «лес».

— Пуща Дуэ огромна. Двести на четыреста миль, и это только по моим неточным подсчетам! Собрав все население графства считая с младенцами, стариками и немощными мы не сможем прочесать и сотой части! Особенно сейчас, пока не сошел снег и закончилась весенняя распутица!

— Рауль, вы мыслите масштабами полководцев древности, — снисходительно сказал инквизитор. — Гамилькар с Ганнибалом, честное слово! «Прочесать» лес Дуэ невозможно, будь под нашей рукой объединенное воинство всех провинций Франции! Другое дело, что Летгард непроизвольно указал направление, причем его вывод подтверждается еще несколькими опрошенными Трибуналом, включая вашего предшественника — Гийома Пертюи.

— Постойте, — мэтр Ознар выпрямился. — Прежний аптекарь, за чьим столом мы сейчас сидим...

— Этот стол принадлежит госпоже Матильде Верене, — заметил брат Михаил. — Если закоренелый еретик взял вашу вещь попользоваться, это не значит, что как вещь, так и ее хозяин стали неприкасаемы. Будьте точны. И нижайше прошу, избавьтесь от глупых страхов.

— Хорошо, хорошо. Я могу задать вопрос?

— Любой.

— За что вы сожгли мессира Пертюи? Я не получил точных разъяснений.

— За что? — переспросил преподобный. На миг задумался. — Не разочарую если отвечу прямо? Фактически — ни за что.

— Как? — ошеломленно сказал Рауль.

— Вы ведь уже сталкивались с инквизицией? Могли бы заметить, что процесс по делу аптекаря Пертюи был необычен.

— Конечно. Очень скоротечен — всего две седмицы от обвинения до костра. Никакого публичного суда, доказывающего всем наблюдателям виновность a priori. Минимум свидетелей, причем вдову Верене вы отпустили, а на мельника Жеана, пользовавшегося снадобьями колдуна и еретика не возложили покаяния. Это все, что я знаю.

— Sapienti sat , мэтр. Ну же, не разочаруйте меня!

— Акт устрашения? — догадался Рауль.

— Bene! Грешки, причем неприглядные, за Пертюи водились. Дилетантские познания магии и невеликие способности не спасли от гордыни — ведь он знал и умел куда больше простого смертного! И однажды перешел границы разумного, за что следует беспощадно карать. Некромантия и чернокнижие в руках самоуверенного гордеца-недоучки, прослушавшего когда-то неполный курс лекций в пражском Каролинуме?

— Действительно? — охнул мэтр.

— Он мне напоминал архидиакона Гонилона, — не обратив внимание на реплику Рауля продолжил брат Михаил. — Преосвященный всего лишь безобидный повеса, отпетый лентяй и сребролюбец, чувствующий себя в Аррасе эдаким крошечным Римским Папой. По сверчку и шесток. Пертюи, не способный добиться большего, так же решил избрать отдаленное северное графство своей вотчиной — нравились деньги, уважение и легкий страх, внушаемый людям, обращавшимся к нему. Магия! Тайна! И почти гарантированное исцеление. Иногда — ценой души. Какая мелочь, верно?

— Знакомый типаж, — кивнул мэтр. — Встречал.

— Вот вы, — инквизитор подался вперед, вцепившись взглядом в Рауля. — Вы, получив свой талант, — от Бога ли, от дьявола, не знаю пока, но непременно выясню, — согласились бы похоронить себя на всю жизнь в этой обледенелой дыре, лишь бы получить невеликую властишку над простодушными обитателями порубежья? Ничего подобного! Изучив списки с вашего дела, хранившегося в парижском капитуле...

— Хранившегося? — невежливо перебил Рауль. — Вы сказали — хранившегося?

— Именно. Бумаги теперь в моем личном архиве. Для французской и авиньонской инквизиции вы не существуете. Изучив ваши похождения я понял, что мэтр Ознар — человек самого подходящего склада. Ищете знания, не чураясь грозящих крупными неприятностями авантюр. К святой католической религии относитесь без еретизма и сомнений, но не ревностны. Золото любите в меру. Властвовать над умами не желаете. Решительны и вместе с тем осторожны. А главное — вас можно увлечь. Как и меня. Мы, часом, не близкие родственники, мессир?

— Линии де Го и Вермандуа-Ознар не пересекались, — серьезно ответил Рауль. — То есть... Но вы же один из высших прелатов Святой Матери-Церкви!

— Не преувеличивайте. Я не кардинал и становиться таковым пока не собираюсь. Если только к старости.

— Магия не одобряется и преследуется!

— Да. Но во всех правилах есть исключения, ибо волшебство и чудеса проистекают из трех источников — силы Божией, что именуется «чудесами святых», силы сатанинской — колдовство и maleficia, и собственных сил человека, используемых им по доброй воле. Или злой. Но в любом случае — свободной.

— Ересь это, ваше преподобие. Магия осуждена в 306 году церковным собором в Эльвире.

— Здесь я решаю, что ересь, а что нет, — отрезал брат Михаил. — А противоречие папскому инквизитору означает противоречие Церкви. Что чревато. Согласны?

— Силлогизм построен неверно, ибо в нем вообще нет среднего термина — или, или. Пускай, я не буду вам возражать.

— Итак, главное: Гийом Пертюи, судя по скопившимся на него доносам, был человеком скверным. Как вы говорили только что? Акт устрашения? Да, по приезду в Аррас мне необходимо было показать, кто теперь в городе хозяин. Лучшей кандидатуры для показательного аутодафе не найдешь — обыск в доме принес дополнительные доказательства, полно запрещенный списков. Но вот какая неприятность: едва Пертюи оказался в Речной башне и городской палач приступил к своим обязанностям по просьбе Трибунала... Произошло необычное.

— Признался сам?

— Какая банальность, мэтр! Нет. Он сбежал.

— Кого же тогда сожгли на площади Мадлен? — озадачился Рауль.

— Гийом Пертюи сбежал иным способом. Покинув бренное тело. Как мы не бились, но живая кукла с бьющимся сердцем и полнейшим отсутствием разума не сумела ничего рассказать. А пытали страшно, думая, что аптекарь разыгрывает безумие. Только потом поняли, что его душа уже далеко. Наверняка, в тех местах, где лишь пламя и сера. Кто-то забрал Гийома из телесной оболочки лишь бы не позволить нам узнать... Что узнать? Пока не представляю. Сержанты прево привязали к столбу над костром тело без единого признака души. Безвольную плоть.

— Потрясающе, — Рауль взъерошил пятерней волосы. — Похищение души из тела?

— Поговорите с ним, мэтр. С Гийомом.

— Что? Как???

— А это вам лучше знать, — инквизитор сохранял самый невинный вид. — Возьмите, пригодится...

Брат Михаил бросил на стол томик в черной обложке бычьей кожи с железными накладками и одним багровым рубином посередине.

— «Книга Анубиса»? — у Рауля челюсть отвисла, когда он открыл первые страницы. — В переводе на латинский Вергилия? Это отлучение и вечное проклятие без права покаяния! Вы с ума сошли! Откуда она у вас?

— Ремесло обязывает, — туманно ответил Михаил Овернский. — Почему бы не посмеяться над злом, использовав его в пользу добра? А насчет отлучения и анафемы не беспокойтесь — даю вам индульгенцию, во имя Отца, Сына и Духа Святого. Это в моих полномочиях. Если сомневаетесь — зайдите завтра в коллегиату, впишу ваше имя в пергамент, заверенный самим Папой.



* * *


Tags: литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

Recent Posts from This Journal

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…