Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

Categories:

БА-3. ЖДЕМ В КОНЦЕ ИЮЛЯ

Итак, то, о чем так долго говорили большевики свершилось. Третья, финальная часть.

Акула_01

--------------------------------------------

Первый рассказ Степана Королева


...Со слов всезнайки Нетико и прекрасно образованного лейтенанта Гофера я имел достаточное представление о колониальной столице субконтинента Гельвеция — городе-гавани Торгау. Исходно представлялось, что Торгау сильно смахивает на поселения европейцев в Новом свете еще на Земле: беленькие здания с колоннами, барочные соборы, плантации с неграми и прочие очаровательные дочки генерал-губернаторов, как основной предмет воздыханий одноглазых пиратов с античным профилем и романтической душой. Ко всему этому обязательно следует добавить попугаев, изъясняющихся исключительно неприличным морским жаргоном, бочки с ромом, сундуки с пиастрами и загорелых креолок с ожерельями из раковин на пышном декольте.

Как пишут в старинных романах, суровая проза реальности развеяла мои домыслы в призрачный дым. Во-первых, планета Меркуриум погрязла в искусственно созданном дремучем Средневековье, а Вест-Индию на Земле колонизировали уже в эпоху Ренессанса и Новое время. Во-вторых, прагматичным и здравомыслящим меркурианцам было не до креолок. Да и креолок-то здесь с фонарем, собаками и королевскими сержантами не сыщешь — основу населения Гельвеции составляли клоны этнического типа «Тропико-1», каковой хорошо приспособлен к жаркому и влажному климату, а также большому количеству солнечных дней в году. «Северные» клоны-простецы рисковали в приэкваториальных условиях схватить рак кожи; это благородные не болеют, а продукция «Зон отчуждения» обладает всеми недостатками самого обыкновенного homo sapiens периода до Катастрофы.


Впрочем, вернемся к Торгау. Не всегда сдержанный на язык Нетико, прошерстив все доступные географические справочники и как следует порасспросив моряков Вольной Ганзы, поименовал сей мегаполис «засранным Амстердамом с пальмами» — обычный унылейший средневековый городок, предназначенный для единственной цели: переработка, погрузка и отправка на материк Скандза так называемых «колониальных товаров», что подразумевает под собой большое количество мануфактур, пакгаузов, плюс килебанки для килевания кораблей, примитивные доки и прочий индустриальный пейзаж со скидкой на реалии эпохи.

Население порта едва превышало двадцать тысяч человек, а если учитывать стандартное соотношение благородных к простецам, то выходит, что дворян было около двух тысяч, остальные — клоны, на плечах которых и лежали все тяжелые работы. Насколько я сумел узнать обычаи этой очаровательной планетки, homo novus редко утруждали себя физическим трудом, хотя и среди них находились любители помахать кузнечным молотом или, например, желающие записаться в матросы на конвойный бриг.

У простецов же, благодаря РНК-программированию, тяга к трудам праведным была совершенно естественна — есть все-таки некоторая извращенность в мыслях тех, кто создавал расу людей с так называемой «корректированной разумностью». Это надо же — клону еще до рождения закладывается неизбывная любовь к черпанию дерьма, стирке господских подштанников и стрижке овец. Они выполняют эти функции с радостью, не ропща и не пререкаясь.

Поскольку пиратство на Меркуриуме не так чтобы процветало, но являлось делом вполне житейским, Торгау был укреплен. Четыре форта на прибрежных островах, сам город обнесен стеной с двенадцатью башнями, в центре — замок короны, резиденция наместника короля Остмарка, одной из самых крупных меркурианских держав. В общем-то слова моего симбионта Нетико относительно Амстердама с пальмами имели под собой веской основание: средневековый порт, каким-то чудом занесенный в тропики.

Как утверждал лейтенант Гофер, сентенция о засранности являлась очевидным и недобросовестным преувеличением, в Торгау имела место канализация (а как иначе? Никому не хотелось, чтобы клоны вымерли от дизентерии), а грязищу и мусор в основном плодили вышеупомянутые мануфактуры, где докапиталистический тип производства подразумевал немалое количество отходов и почти полное отсутствие гигиены труда.

...Утренний пейзаж, представший перед моими заплывшими очами тридцатого августа 3273 года по Рождеству Христову, если что и мог навеять, то исключительно тоску и неуверенность в грядущем. Фрегат «Громовержец» накрепко сел на камни возле крошечного островка, над которым возвышался ромбовидный форт, сложенный из валунов. Чернели открытые бойницы, но людей в проемах не наблюдалось, а вымпел на флагштоке отсутствовал. Из всех звуков различались только мерзкие крики птиц, выполнявших на Меркуриуме функции чаек и альбатросов, плеск волн и скупые, но весьма сочные матюги уцелевших после минувшей нехорошей ночи членов экипажа «Громовержца». Спускали шлюпки.

Пробудили меня от беспамятства старинным и не самым куртуазным способом — на мою липовую светлость вылили пару ведер воды, а господин лейтенант выдал омерзительно грязную тряпку, протереть лицо от запекшейся крови. Я восседал на мокрой парусине, расстеленной ближе к корме, озирался, разинув рот, и натужно пытался сообразить, что, черт побери, здесь происходит, кто в этом виноват, что делать и когда будет завтрак. И будет ли вообще?

Гофер мельком сообщил, что собственно до гавани Торгау с удобными пристанями, припортовыми кабаками с горячей едой и напитками различной степени крепости всего-то две мили, но капитан Вольф сейчас пребывает в раздумьях, стоит ли эти самые мили преодолевать, поскольку выглядит Торгау не ахти. В бинокуляр, который я отобрал у боцмана, едва поднявшись на ноги, было хорошо видно, что несколько крупных кораблей в порту потоплены — над водой торчит только рангоут. Четыре из шести прибрежных крепостных башен объяты пожаром, на одной уже провалилась шатровая крыша, еще две напоминают здоровенные свечки, а последняя и вовсе догорела, покрывшись копотью от основания до вершины.

— Война? — слабым голосом осведомился я. — Но с кем?

— Уж простите, ваша светлость, не могу знать, — огрызнулся капитан. — И совершенно не уверен, что хочу это знать. Однако несколько войн на море я на своем веку повидал, включая осады портов флотом со стороны океана. Соблагоизвольте оглянуться.

Я послушно завертел нещадно болевшей головой. Форт, к которому нас прибило. Город в отдалении. Несколько островков. Два длиннющих мола. Дым. Больше ничего.

— Где вы видите осаждающих? — осведомился Вольф, — Где артиллерийские корабли, ведущие обстрел крепости? Где галеры с десантом? Да где, в конце концов, сам десант? Если он, конечно, был. На побережье не наблюдается никакого движения.

— Ну-у, — беспомощно протянул я, — Как это обычно делается? Стремительный налет, ограбили все, что смогли, погрузились и исчезли в океане. По крайней мере, так пишут в приключенческих книжках про корсаров.

— Отправьте эти ваши книжки по прямому назначению, сиречь в гальюн, — процедил капитан. — Вы хоть представляете себе, что такое разбойный налет на владения короны Остмарка? Вот посмотрите правее, у дальнего пирса. Судя по приметному рангоуту, это линейный корабль Его Величества «Барбаросса». Был. Между прочим, восемьдесят пушек, едва ли мощнейший из здешних парусников. Единственного бортового залпа хватит, чтобы разнести в щепы любую пиратскую шхуну. А крепостная артиллерия? А форты? Нет, любезнейший господин Визмар, это что угодно, но не атака пиратов, не война Остмарка с другим государством и не... И не другое известное нам явление.

— Полагаете, здесь ночью происходило то же самое, что и на море? — я совсем приуныл. — Нападение... Кхм... Нестандартной фауны?

— При всем моем уважении и очень серьезном отношении к... — тут капитан Вольф охарактеризовал нестандартную фауну весьма яркими словесами, которые в столичных салонах употреблять не принято, — я ни разу не упомню, чтобы меркурианские монстры жгли города. То же самое касается обитателей океанских глубин, то есть аборигенных левиафанов и гигантских чудовищ, живущих под водой. Представьте себе, как такая туша размером едва ли не с целый город выбирается на берег. Не можете представить? Вот и я не могу. А теперь простите, я должен заняться эвакуацией команды — боюсь, «Громовержец» уже никогда не выйдет в море. Четыре пробоины между седьмым и двенадцатым шпангоутами, киль поврежден, руль отсутствует, парусное вооружение... Да что, вы сами не видите?

Я видел. Видел, и даже лучше, чем хотелось бы. После ночной баталии со страшилищами, вылезшими из внезапно поднявшегося океанского дна (или странного подводного объекта, который казался таковым), можно лишь удивляться, как «Громовержец» ухитрился добраться до Торгау и вообще, почему фрегат оставался столько времени на плаву. Половины экипажа нет в живых, несколько тяжело раненых; по счастью, это дворяне, значит, они скоро регенерируют. Судя по всему, к пробоинам подвели пластырь, но надолго этих аварийных мер не хватило. Еще и пожар, который я учинил, пытаясь пристрелить океанских зверюг из пистолета «Штерн», плюющегося плазменными разрядами. Словом, ночка та еще. Надолго запомнится. И ведь самое главное, нет никаких объяснений данному явлению — никто и никогда прежде с «гуляющим дном» и крабообразными тварями в море не сталкивался.

Окажись здесь Нетико, может быть, и последовало бы некое логически непротиворечивое объяснение или хотя бы попытка как-то упорядочить наблюдаемые факты. Искусственный разум вообще любит умничать, и несмотря на то, что обычно его менторская манера меня раздражала, частенько ИР оказывался прав. Теперь Нетико уже не спросишь: все-таки это была нездоровая идея, поселить его бестелесную сущность в искусственный организм древнего андроида Cyberdyne Systems 101/T-800, которого мы нашли в замке герцога Визмара. «Сто первый» — очень тяжелое устройство, почти три центнера. А следовательно, плавает он... Он вообще не плавает, от природы. С тем же успехом можно бросить в океан атлетическую гирю.

Разумеется, андроид с его грозной физиономией, квадратной челюстью и немалым ростом выглядел куда представительнее, чем стандартный носитель искусственного разума в виде небольшой говорящей коробочки, но и неудобств доставлял немало. Благодаря своему внушительному весу, он не мог ездить на лошади, вызывал подозрения что у простецов, что у дворян; его боялись не только из-за впечатляющей внешности, но и потому что благородные сразу чувствовали не-человеческую сущность, а у большинства бестолковых клонов CS-101 вызывал немотивированный суеверный ужас.

Серьезная потеря, ничего не скажешь. Нетико свалился за борт, пытаясь убить одно из ночных чудовищ, причем я успел заметить, что тварюга серьезно повредила его внешнюю оболочку — эти старинные андроиды представляют собой механический сталепластовый скелет, на который наращивалась плоть из клонированных человеческих клеток для придания максимального сходства с homo sapiens. Правда, конструкторы Cyberdyne Systems чересчур увлеклись и вместо среднестатистического человека (как это делали в других корпорациях Земли до Катастрофы) слепили жутковатого амбала с леденящей кровь улыбочкой.

К Нетико я относился не просто как к симбионту, когда разум человеческий и разум искусственный органично дополняют друг друга, а как к близкому родственнику — пускай слегка занудному, но любящему. В конце концов, именно он вытащил меня с борта «Эквилибриума» и сопровождал во время приключений на Меркуриуме, периодически спасая мою бестолковую персону. Жаль, очень жаль. Найти его в океане нет никакой возможности — может быть, на технологически развитых планетах и отыскались бы какие-нибудь поисково-спасательные батискафы, но только не в этом проклятущем средневековом заповеднике...

— Па-а шлюпкам! — скомандовал старпом.

Ясно, уцелевшие матросы уже сволокли в шлюпки все самое ценное, что можно было забрать с «Громовержца». Запретная электроника, конечно, исключение, навигационная и наблюдательная системы корабля слишком громоздки. То же самое относится к элементам питания.

— Ваши вещи тоже забрали, — сообщил мне Гофер. — Кстати, заберите пистолет. Только, умоляю, в следующий раз стреляйте хоть чуточку прицельно и не палите во все, что движется — я и капитан Вольф обычно движемся, когда не спим или не валяемся под столом в кабаке в пьяном безобразии. Обещаете?

— Обещаю, — буркнул я. — Извините. Сами понимаете, было очень страшно.

— Понимаю, — кивнул лейтенант. — Первый после Бога наконец-то надумал, что делать. Все происшедшее не отменяет нашего с вами договора. Следовательно, придется продолжать движение на юг. Вопрос только — как? Почти уверен, что невзирая на разрушения в Торгау, там найдется какое-нибудь пригодное для плавания корыто, небольшой шлюп, допустим. Людей у нас осталось мало, с шлюпом как раз справимся. Подозреваю, что некто, атаковавший город, выбивал только крупные вооруженные корабли...

— Значит, в город?

— А что остается делать? Движения на берегу нет. Такое впечатление, что все разбежались, вполне могли эвакуироваться вглубь континента, подальше от опасности. Чем мы рискуем, кроме собственных голов?

— Ничем, — послушно согласился я. — Раз так, отправляемся.

Шлюпки отошли от «Громовержца» едва на половину морской мили. Грохнул взрыв, окончательно уничтоживший корабль — понятно, капитан не захотел оставлять улики, ибо если кто-нибудь обнаружит «секретный отсек» с запрещенной техникой, до бывших владельцев заинтересованные лица доберутся обязательно. Лучше не рисковать.



* * *





Наша высадка в гавани Торгау ответов на вопросы не добавила, зато повергла в еще большее недоумение. Шлюпки пришвартовались к пирсу в восточной части порта, где задымление было меньше, хотя горелым воняло даже сильнее, чем гнилыми водорослями.

— Вы только посмотрите на это! — заковыристо присвистнул капитан. — Никогда не видел таких повреждений на боевом корабле. Это точно не ядра и не шрапнельные бомбы, которые начали входить в моду в самых развитых государствах. Но и не лазер, а равно не плазма, использующиеся в других мирах. Тогда что?

Из мутной воды торчала корма деревянного боевого корабля, скорее всего, фрегата, похожего на «Громовержец», лишь немногим крупнее. Надпись под окнами кормовой адмиральской каюты с выбитыми стеклами гласила: «Любимец богов». Боги, судя по всему, так не считали, поскольку их самозваный любимец был разорван на две неравномерные части. Большая часть корпуса затонула, и на поверхности были видны только стеньги, корма же вздыбилась, как поплавок.

Самое любопытное было в другом. По светлому дереву расползся странный темно-коричневый узор, будто бы сотни изломанных змеек или подобие ветки кустарника. Совершенно очевидно — выжжено. Капитан Вольф прав: такого эффекта не дает ни единое известное мне оружие.

Прямое попадание молнии? Что же это должна быть за молния? Прошлой ночью мы наблюдали нечто похожее в океане, так называемая «гроза снизу вверх», когда разряды бьют из воды в небо — чисто меркурианское явление, вроде бы не встречающееся на прочих освоенных человеком планетах. Опять подводные твари? Но как они сумели заплыть в мелководную гавань при их-то размерах?

Как и ожидалось, в гавани было девственно пусто. Лишь горячий ветер гонял мусор и хлопья пепла. Прямо перед нами уныло догорали две крепостные башни. И опять затейливый узор на стенах, только теперь не по дереву, а по камню!

— Куда дальше? — я решил проявить инициативу.

— Ворота открыты, — пожал плечами Вольф. — Заглянем в город, выясним обстановку. Но сердце мне отчего-то вещует, что там тоже пусто, как на кладбище. Единственное разумное объяснение — все и на самом деле в ужасе разбежались.

— Прошу простить, капитан, — подал голос Гофер, — но как вы себе представляете такую картину — разбегающийся двадцатитысячный город? Должно быть, захватывающее зрелище. Полагаю, хоть кто-то должен остаться. Спрятаться в подвале, в погребе, какой-нибудь пьянчуга заснул в кабаке и пропустил все веселье...

— Так давайте посмотрим, — буркнул капитан. — За мной. Предельное внимание, господа. Ваша светлость, активируйте-ка телохранителя. Мало ли.

Я коснулся указательным пальцем висевшей на шее стальной витой гривны с двумя янтарными вставками в виде пчелок. Украшение было очень непростым — универсальный личный страж, произведенный на Юноне-II и приобретенный специально для меня у контрабандистов с планеты Кирена. Полезнейшая штуковина с множеством функций, из которых пчелки-левитаторы являются истинным технологическим шедевром: они бесшумно отделились от невзрачного разомкнутого обруча, поднялись примерно на метр в высоту над моей головой и принялись выискивать потенциального противника. В случае, если в меня пальнут из любого огнестрельного или метательного оружия, включая лук, арбалет или пращу, пчелки за доли секунды нейтрализуют снаряд и больно накажут обидчика.

Вошли в город. Особых разрушений не видно. На некоторых домах снесена черепица, кое-где следы локальных пожаров, но вот чтобы улицы преграждали кирпичные завалы и горы трупов — этого не наблюдалось. По-прежнему ни души. Даже собаки, бродячие кошки и грязные голуби куда-то подевались. Чудеса.

Завернули в кабак на улице, ведущей к центру, где должны были располагаться четыре главных очага культуры — кафедральный собор, рынок, ратуша и резиденция наместника. Именовался трактир без ненужных изысков — «Пьяная свинья». На вывеске была обнаружена синяя хрюшка с расползшимися ножками и косым взглядом. Перед свинкой художник небесталанно изобразил огромную кружку с пивом и пенной шапкой.

— Постойте-ка, постойте-ка, — забормотал лейтенант Гофер, едва мы переступили порог. — Очаг погас не столь давно. Видите — еще угольки краснеют. Сейчас утро, значит, таверну бросили вчера вечером или в начале ночи. Это у нас что такое?

— Судя по виду и запаху, рис со специями и телятиной, — со знанием дела доложил один из матросов. — Гнилью не воняет, значит, свежее. Самый край — вчерашнее.

— Именно, — кивнул лейтенант, пошуровав в котле ложкой с длиннющим черенком. — Что ж, господа, располагаемся. Война войной, а обед по расписанию.

Я поперхнулся. Насколько все-таки живучи армейские афоризмы. Эта фраза употреблялась и на Земле тысячелетия назад, и у нас на Эпсилоне Эридана, входящем в Содружество так называемого «Старого человечества».

Пчелки, обследовав помещение, успокоились и уселись на потолочную балку.

Раз никого нет, можно похозяйствовать. Рис с приправой, смахивающей на традиционное карри, и впрямь оказался вполне съедобным, телятина была сочной, но местами чуть подгоревшей. Чего вы хотите от закопченного припортового кабака с таким названием? В фонд помощи жертвам кораблекрушения реквизировали десяток бутылок с сухим белым вином (вино очень так себе, кислятина), нашли начинающий черстветь хлеб с отрубями.

Конечно, не герцогская трапеза, но в нашем положении выбирать не приходится.

— Погодите-ка, — лейтенант вдруг прекратил жевать и поднял палец к потолку, — Слышите? Что это может быть?

С улицы доносился протяжный и совершенно незнакомый звук, описать который довольно сложно. Больше всего он напоминал дудение скверной волынки, которую взял в руки человек с полным отсутствием музыкального слуха. Минутой позже волынка заместилась тоскливым стоном с заунывными нотками — остроязыкий Гофер мельком заметил, что так обычно стенает от неразделенной любви кладбищенский вурдалак, которому не дала прекрасная вурдалачиха.

Шутки шутками, а звук вызывал нешуточную тревогу — опять же, он не принадлежал ни единому из известных живых существ, да и мертвых тоже: чудесные творения граульфианского Университета голосят совершенно иначе. По крайней мере те, с которыми я имел неудовольствие познакомиться лично.

— Заканчиваем, — коротко приказал капитан. — Ханс, засунь копченый окорок себе в мешок. Грабить так грабить. Пригодится. Два-три хлеба тоже. Пойдемте-ка взглянем, кто это у нас издает такие рулады.

На улице было по-прежнему пусто. Направления держались прежнего, к центру Торгау, откуда доносились горестные стенания. Городок не самый большой, потому дошли за четверть часа.

И обомлели.

Обычная для местной архитектуры ратуша представляла из себя каменную коробку с зубцами по периметру и башенкой-кампаниллой. Такие можно увидеть в сотне городов на Сканзе. Однако сейчас в скучный проект заштатного зодчего было внесено существенное дополнение.

Западная часть ратуши, находившейся на обширной площади в форме морской раковины, была полностью снесена врезавшимся в нее безусловно техногенным объектом. Ни дать ни взять, летающая тарелка из старинного двухмерного кино — серебристый металл, какие-то непонятные штуковины торчащие из корпуса, моргающие красно-зеленые ходовые огни ясно дают понять, что принадлежит эллипсоид человеческой цивилизации: это единая для всех планет Конвенции сигнальная система. Объект под углом примерно в сорок градусов влепился в здание, обрушив стену.

Тарелка как тарелка, ничего сверхнеобычного в ней не было — летательные аппараты такой формы используются долгие столетия еще со времен до эвакуации с Земли. Другой вопрос — что она делает на Меркуриуме и откуда тут взялась?

Внимание привлек совершенно другой летающий артефакт, паривший метрах в двустах над площадью. Именно он и издавал душераздирающие звуки.

Представляете себе блоху? Самую обычную блоху? Вот теперь увеличьте ее примерно в миллион раз и заставьте летать. Раздутое тело в виде запятой библейских размеров, из брюшка (какого брюшка? Брюшища!) вниз свисают не то конечности, не то тентакли длиной метров пятьдесят-семьдесят, шкура покрыта щетиной и пупырышками размером с нашу шлюпку. Щупальца вяло шевелятся. Если это живое существо (а, скорее всего, так оно и есть), то глаз или чего-то похожего на глаза мы не заметили, зато углядели нечто смахивающее на небольшие, всего-то метров по пять, жвалы или усики, между которыми проскакивали бледные искорки.

Неведомая чуда медленно облетала площадь по периметру, причем из брюха на камни мостовой летели белесые капли — ранена она, что ли? Или это естественные выделения? Щетинки и волоски волнообразно вздымались и снова опадали. Словом, зрелище не самое приятное. Как мы эту дрянь раньше не заметили — ума не приложу. Она же размером с многопушечный линейный корабль! Или зверюга только что прилетела?

— Мнения, соображения? — полушепотом озадачил всех окружающих лейтенант Гофер.

— Пчелки не реагируют, — так же тихо ответил я, указав взглядом на порхавших над головой левитаторов. — Значит, оно не опасно. Или пока что не опасно. Кто-нибудь может объяснить, что это за...

Слово, которым можно было бы охарактеризовать летучее диво, я так и не сумел подобрать. Зато его сумели подобрать матросы, живо продолжившие мою фразу.

— Я не знаю, что это за... — решительно помотал головой капитан. — Поверьте, я долго живу на этом свете, но ничего даже отдаленно похожего не встречал. Оно не с Меркуриума. Это чужак. Откуда он тут взялся — не спрашивайте, даже знать не желаю.

— Думаю, нам лучше уйти, — проворчал Гофер. — На нас оно не обращает никакого внимания, но если вдруг удумает познакомиться поближе, я буду против. Давайте-ка скроемся в переулках и двинемся к западным воротам. Выйдем из города, а там решим, что делать.


* * *


Tags: Акула, литература
Subscribe

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • НУ И ДО КУЧИ...

    Карфаген-2 в продаже в начале мая скорее всего, допилен полностью. PS: я захожу сюда раз в полгода край, кто хочет общаться по старой памяти, в…

  • АТАУЛЬФ

    Ради такого дела можно и раз в восемь месяцев в жэжэшечку зайти. 25 (двадцать пять!) лет спустя после написания мы в #ActaDiurna издали роман…

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…