Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

Categories:

АЛЬТЕРНАТИВА

Собственно вот. Первая часть маленькой повести «Операция «Бранденбург» для очередного сборника военно-исторической альтернативки.



Почему бы и нет, тем более, что деньги лишними не бывают? Можно сказать, что это пролог к «Шпееровке» — намеки в тексте есть. Отлавливаем косяки и критикуем — текст сырой. Основано на реальных событиях марта 1943 года. Если понравится, опубликую вторую часть.





ОПЕРАЦИЯ «БРАНДЕНБУРГ»

Смоленск, 13 марта 1943 г.


— Я решительно не понимаю генерал-фельдмаршала, — развел руками высокий лейтенант в очках. — Сказав «а», надо говорить и «б». Клюге прекрасно понимает, что мы ходим по лезвию бритвы и одновременно рассуждает о кодексе чести: видите ли, убивать человека за обедом — недостойно офицера.

— Но ведь это действительно плохо вяжется с традиционными представлениями, — пожал плечами генерал-майор Геннинг фон Тресков — хозяин обширного кабинета на втором этаже самого охраняемого здания в центре Смоленска: штаба группы армий «Центр». — И успех вовсе не был гарантирован. Я разговаривал с шеф-адъютантом фюрера Шмундтом, он сказал, что Гитлер во время поездок на фронт обычно носит легкий бронежилет и фуражку с металлическими вставками — в последнее я готов поверить, поскольку лично держал ее в руках. Фуражка необычно тяжелая...

— Кроме того, господин лейтенант, из-за беспорядочной стрельбы во время банкета, могли пострадать офицеры штаба фельдмаршала, — поддержал фон Трескова усевшийся на подоконник господин в штатском. — Представляете последствия? Знаменитая фраза Игнатия Лойолы о цели и средствах в данном случае неприменима, мы не вправе обезглавить фронт, большинству сотрудников Клюге не так-то просто подыскать замену. Особенно в нынешних обстоятельствах. Придется действовать по резервному плану.

— У вас в Абвере слово «план» обожествлено, — огрызнулся лейтенант. — А сакрализация любого понятия только вредит делу! Меньше планов, больше действий.

На несколько мгновений в кабинете установилась мрачная тишина — только огромные напольные часы тикали. Стрелки показывали четверть десятого утра.

Увы, но тщательно спланированный заговор группы генерала Трескова фактически провалился. Через два часа рейхсканцлер и верховный главнокомандующий Вермахта Адольф Гитлер вылетит из Смоленска в Восточную Пруссию и вновь станет недосягаем — организовать покушение непосредственно в Ставке невозможно чисто с технической точки зрения...

Случай же подвернулся уникальный: после поражения под Сталинградом фюрер выезжал на фронт все реже и реже, предпочитая затворничество в Растенбурге или в берлинской рейхсканцелярии. Когда стало известно, что Гитлер собирается посетить Смоленск, Геннинг фон Тресков и близкие к нему офицеры поняли, что упустить столь удобный шанс покончить с человеком, ведущим Германию к катастрофе, решительно невозможно.

Недовольство фюрером в офицерском корпусе Вермахта спонтанно нарастало после начала кампании на востоке — один из заговорщиков, барон Рудольф фон Герсдорф после поездки на фронт в начале декабря 1941 года, прямо говорил Трескову: «У меня создалось впечатление, что расстрелы евреев, военнопленных и комиссаров осуждаются офицерским корпусом повсеместно... Расстрелы рассматриваются как позорящие честь германской армии, в особенности ее офицерского корпуса. Виновен в этом только один человек — и вы отлично знаете кто, господин генерал-майор...»

Уже больше года фон Тресков подбирал в штабе группы армий людей, резко недовольных происходящем как на Восточном фронте, так и в Германии вообще. Велись осторожные разговоры, сводившиеся к одной простой мысли: надо что-то менять, и чем быстрее, тем лучше. Менять радикально.

Национал-социалистическое правительство должно быть заменено трезвомыслящими людьми, разумеется военными, которые сумеют вывести Германию из войны с наименьшими возможными потерями. Никто не хотел повторения 1918 года и нового Версаля — а если дела так пойдут и дальше, по сравнению с грядущим поражением Версаль покажется детским лепетом: русские и западные союзники ясно дали понять, что их целью является полное уничтожение Германии...

Безусловно, в офицерском корпусе хватало фанатиков, слепо верящих в гений фюрера, на этих даже Сталинградская трагедия не произвела особого впечатления. Тресков и его приближенные наоборот, в январе нынешнего года окончательно поняли: гибель Шестой армии в заснеженных приволжских степях является знаком: фюрер утратил контроль над ситуацией. Если бы вовремя был отдан приказ об отступлении, если бы успел Манштейн... Если бы!

Гитлер категорически заявил: «Я не уйду с Волги!». Последствия этого решения налицо — катастрофа.

Тихий ропот в среде старших офицеров и создал почву для обширного заговора, в котороый оказались вовлечены десятки людей, от адъютанта Трескова лейтенанта Фабиана Шлебендорфа, до высших чинов Абвера. В план покушения посвятили фельдмаршала Ганса фон Клюге — командующего группой армий, и тот молча согласившись, задал вопрос, ответ на который беспокоил всех:

— А что дальше, господин генерал-майор? Вы понимаете, что вслед за... Гм... За этой акцией должно последовать полное изменения государственного устройства. Причем, во время тяжелейшей войны. Что дальше, Тресков?

— Кто возглавит правительство и страну?

— И это тоже.

— Люди не запятнавшие себя тесной связью с режимом. Те, с кем Запад сможет вступить в переговоры.

— Слишком расплывчато. Вы понимаете, что верхушку НСДАП надо убирать полностью? Всех до единого, за редкими исключениями... И прежде всего Гиммлера с его шайкой.

— Безусловно. Пост рейхспрезидента должен занять военный старой школы. Месяц назад я беседовал с генералом Гальдером, он... Он не выдвинул обоснованных возражений против.

— Гальдер? — Клюге вздернул брови. — Ну хорошо, допустим. А канцлер?

— Альберт Шпеер — талантливый управленец, он сумеет удержать экономику от краха в условиях военного времени. Разумеется, действовать новый канцлер будет под тщательным присмотром армейского руководства.

— Шпеер — близкий друг фюрера. Вы не забыли об этом?

— Нет. Не забыл. Я встречался с рейхсминистром зимой, когда был в Берлине.

— И что же? Впрочем, я догадываюсь, иначе вы не назвали бы его имя. И помните: любая серьезная дестабилизация государства может вызвать обрушение фронтов. Результат окажется фатальным.

— Я знаю, господин генерал-фельдмаршал. Но альтернативы никакой: мы обязаны положить конец этому безумию, иначе Германия погибнет.


* * *


Фон Тресков знал, что в обычное время Гитлер был приветливым и вежливым человеком. Ходили разговоры о его вспышках ярости, но свидетелем таковых генерал ни разу не оказывался, пускай и бывал в Ставке по штабным делам сравнительно часто. Однако, прилетевший вчера из Винницы фюрер выглядел мрачно, неулыбчиво и настороженно.

...О неслыханной удачливости рейхсканцлера ходили легенды: Гитлер счастливо избежал более чем десятка покушений (о которых по крайней мере было известно достоверно) — он уходил из помещения, где была заложена бомба, за минуту до взрыва, пистолеты давали осечки, а лучшие английские агенты отправленные в Рейх с целью убить фюрера бездарно проваливались там, где и отстающий школьник не смог бы допустить ошибки. В этом было нечто мистическое — одним чутьем на опасность такое не объяснишь.

Утром 12 марта на смоленском военном аэродроме приземлились сразу шесть самолетов: охрана и техническое обеспечение, от связистов до личных поваров. На тяжелом военном транспорте привезли даже автомобиль. Спустя сорок минут в ясном весеннем небе показался четырехмоторный «Fw.200 — Кондор», он шел один, без сопровождения истребителей — в этом районе опасаться авиации противника не приходилось.

Самолет коснулся полосы. Тресков покосился на адъютанта — Шлабендорф выглядел абсолютно невозмутимо. По договоренности с фельдмаршалом они должны были посадить важного гостя в свою машину: лейтенант за рулем, на соседнем переднем сиденье, как и всегда, непременно устроится камердинер и телохранитель рейхсканцлера Гейнц Линге. Тресков с Гитлером — позади. Было условлено, что выстрелы будут произведены одновременно, сразу после поворота с аэродрома на Смоленск, Шлабендорф устраняет Линге, а генерал-майор в упор расстреливает фюрера — на столь близком расстоянии никакой бронежилет не спасет. Затем автомобиль изнутри подрывается двумя гранатами: Тресков и лейтенант отлично знали, что их ожидает в случае, если они останутся живы — никаких сомнений, следователи выбьют из заговорщиков имена всех причастных к покушению и жертв будет стократ больше.

— Черт... — прошептал Шлабендорф. — Боюсь, ничего не выйдет...

Фюрер и генерал Йодль спустились по трапу на бетон аэродрома, быстро переговорили с встречавшим их Клюге, после чего к самолету подогнали бронированный «Хорьх» с проверенным Эрихом Кемпкой за рулем. Ехать в армейской машине Гитлер категорически отказался — неужели что-то заподозрил?

Кортеж направился в сторону города.

— Вечером, — сказал Тресков лейтенанту. — До четырех пополудни совещание в штабе группы армий, с восьми — обед в офицерском казино. Мне необходимо как можно быстрее переговорить с фельдмаршалом. Предупредите фон Герсдорфа и полковника Штрахвитца, они должны быть готовы.

Второй этап операции предусматривал покушение во время торжественного банкета, который устраивал Клюге в честь Гитлера и этот план всеми без исключения был признан наиболее рискованным. Стрелять должны были сразу девять офицеров — уже упомянутые Тресковым начальник разведки штаба Герсдорф, сотрудник оперативного отдела Штрахвитц, братья Георг и Филипп фон Безелагер и еще несколько военных.

— ...Вы устроите бойню, — резко сказал генерал-майору Клюге, зайдя в кабинет Трескова перед совещанием. — На банкете будет присутствовать сто двадцать человек, весь мой штаб!

— Следует рассадить их так, чтобы никто не попал на линию огня, — возразил Тресков. — Вы сядете напротив Гитлера, по другую сторону стола. Как только начнется стрельба, падайте на пол, Шлабендорф вас прикроет.

— А остальные? О них вы подумали? Лишить фронт управления! Кроме того, как согласуется с офицерской честью убийство гостя за обедом? Я вам приказываю, Тресков: акцию отменить. Вернее, перенести. Изменить план. Вспомните о подарке Канариса!

Действительно, неделю назад Смоленск посетил шеф Абвера, посвященный в заговор. «Подарком», о котором говорил Клюге, являлись несколько килограммов новейшей английской взрывчатки — ее сбрасывали с самолетов во Франции для диверсионных групп голлистов и британской агентуры, значительная часть «посылок» оседала на складах разведки. Офицер Абвера Ганс фон Донаньи передал группе Трескова подробные инструкции по обращению с веществом, похожим на пластилин или замазку и оставил химические детонаторы. Бомбы они изготовили вместе с лейтенантом Шлабендорфом, теперь оставалось придумать, каким образом эффективно применить адские машины...

День прошел напряженно — вначале совещание с генералитетом, затем Гитлер со свитой отправился в кратковременную инспекцию по частям, расквартированным в Смоленске. Фюрер был постоянно окружен охраной, не подберешься. Тресков передал Герсдорфу и остальным категоричное распоряжение фельдмаршала: покушения на банкете не будет, слишком рискованно.

Поздний обед прошел безмятежно. Гитлер был весел, много шутил, еще больше рассуждал о предстоящей летней кампании во время которой следовало перехватить у русских инициативу и нанести решающий удар в направлении Москвы — новейшие тяжелые танки уже начали поступать в войска, в жилы Панцерфаффе вливается «новая кровь». Продолжался банкет три с половиной часа, фюрер говорил почти не прерываясь.

Возвращение в Растенбург было назначено на завтра, самолет должен вылететь в одиннадцать утра, провожать фюрера будет все командование фронта.

Тресков назначил Шлабендорфу и фон Донаньи встречу на половину восьмого, у себя в кабинете. Времени почти не оставалось.

* * *

— Вы договорились с подполковником Брандтом? — Донаньи взглянул на генерал-майора. — Посылка готова.

Абверовец расстегнул портфель и поставил на стол перед Тресковым две бутылки мутного темного стекла с золотисто-белыми этикетками коньяка «Куантро». От обычных бутылок они отличались разве что пробками — более крупными, заклеенными черной фольгой.

— Уверены, что сработает? — хмуро поинтересовался Шлабендорф.

— В случае с Гитлером ни в чем нельзя быть уверенным, — парировал фон Донаньи. — Следует проткнуть шилом обе пробки и привести в действие кислотный взрыватель с замедлителем, он рассчитан на полчаса. Авиакоридор на Растенбург проходит по линии Смоленск-Орша-Молодечно-Вильно и далее на Восточную Пруссию, «Кондор» пойдет без сопровождения, на высоте около пяти километров. Это должно выглядеть как несчастный случай, авиационная катастрофа — по моим расчетам взрыв произойдет северо-западнее Минска, над болотами. Искать самолет будут не меньше суток.

— Весьма оптимистичные построения, — буркнул Тресков. — Когда «Кондор» должен прибыть в Растенбург?

— В два по поясному времени Смоленска, общее время в полете два часа пятьдесят минут.

— Та-ак... Армейские средства ПВО в Белоруссии будет его отслеживать?

— Разумеется. Но «слепой участок» находится как раз за Минском, вплоть до зоны ответственности виленской противовоздушной обороны. Это только нам на руку. Если к половине третьего из Ставки не придет подтверждение о приземлении, можно звонить в Берлин.

В случае удачи диверсии Геннинг фон Тресков должен был соединиться со столицей и передать состоящему при штабе ОКВ капитану Людвигу Гере кодовое слово «Бранденбург» запускавшее механизм подготовленного военного путча — гарнизон Берлина поднимается по тревоге, армия нейтрализует части СС, захватывает правительственные учреждения и верхушку НСДАП, временное управление берлинским округом берет на себя адмирал Вильгельм Канарис и он же представляет народу новых рейхспрезидента и канцлера — все согласовано и спланировано с точностью до минуты. Взятие власти займет минимальное время, к вечеру страной должны править военные и их ставленники...

— Пора, — Тресков взглянул на часы. — Донаньи, остаетесь здесь. Господин лейтенант, берите посылку.

Шлабендорф завернул наполненные взрывчаткой бутылки в газету и аккуратно поставил их в портфель. Защелкнуть замочек следовало уже на аэродроме: без ключа его не откроешь.

Автоколонна из тридцати машин промчалась через Смоленск и вышла на загородное шоссе. Погода стояла сумрачная за ночь нанесло облаков, шел сухой колючий снежок — обычное явление для ранней весны.

Пилоты «Кондора» завели двигатели, самолет фюрера отправлялся третьим в очереди: часть охраны уже вылетела в Восточную Пруссию, остальные транспорты будут взлетать с промежутком в десять минут. Отлично, значит в зоне прямой видимости других бортов «Кондор» не окажется — это серьезно затруднит грядущие поиски обломков.

— ...Жду вас седьмого апреля в Ставке, — Тресков услышал слова Гитлера, обращенные к фельдмаршалу. — Благодарю за прием, Клюге.

— Хайль, мой фюрер!

Генерал-майор шагнул чуть вперед и влево, закрывая собой Шлабендорфа. Лейтенант мгновенным движением открыл портфель, прижал его левой рукой к груди, зажатым в правой ладони шилом быстро проткнул обе пробки «Куантро», клацнул металлический замок. Шлабендорф подергал крышку портфеля — убедиться, что посылку никто не откроет, и передал портфель фон Трескову.

Гитлер уже поднялся в самолет.

— Брандт, подождите! — Тресков стремительно подошел к трапу и придержал за рукав подполковника ОКВ Гейнца Брандта. — Извините бога ради, едва не забыл! Помните, вчера я просил вас передать подарок в Берлин?

— Конечно же, господин генерал-майор! — обернулся Брандт. — Что еще может послать на день рождения другу фронтовик, кроме хорошего спиртного? Давайте. Уверяю, через два дня посылка будет в Берлине и мы с полковником Штиффом выпьем за ваше здоровье.

— Большое спасибо, — выдавил неискреннюю улыбку Тресков. — Не знаю, что бы я без вас делал...

Дверь самолета захлопнулась, «Кондор» начал выруливать на полосу. Самолет остановился, взревели моторы и через полминуты «Fw.200» поднялся к серым негостеприимным небесам оставляя за собой едва различимую полосу выхлопов. Тресков, Шлабендорф и Ганс фон Клюге проводили его ничего не выражающими взглядами.

— Возвращаемся, — махнул рукой адъютанту фельдмаршал, мельком взглянув на Трескова. Генерал-майор едва заметно кивнул: дело сделано. Теперь остается лишь надеяться.

* * *

— Перенести портфель в багажное отделение, господин подполковник? — обратился к Брандту унтерштурмфюрер Вольф из числа обслуги рейхсканцлера.

Бранд устроился в кресле в самом хвосте самолета, передний салон «Кондора» занимали Гитлер, Йодль и несколько наиболее приближенных сотрудников Ставки.

— Конечно, — согласился подполковник и вдруг передумал: — А впрочем, он мне ничуть не мешает, поставлю в ногах. В багажном отсеке дикий холод, а коньяк холода боится.

— Да, на высоте температуры минусовые, — согласился Вольф. — Как будет угодно.

На столике перед креслами лежали еженедельные журналы, Брандт взялся за последний выпуск «Вермахта», пролистал, потом уставился в прямоугольный иллюминатор. Самолет чуть потряхивало, он проходил через полосу облаков. Наконец, слева по борту засияло солнце — «Кондор» набрал высоту и уверенно лег на курс.

Фюреру подали травяной чай, остальным кофе. Генерал-лейтенанту Альфреду Йодлю внезапно отчаянно захотелось закурить, но это было невозможно — Гитлер категорически запрещал курить в своем присутствии, особенно в самолете.

Личный пилот рейхсканцлера, штандартенфюрер СС и командир правительственной авиаэскадрильи Ганс Бауэр связался с ПВО Минска и запросил сводку погоды. Движущийся на восток облачный фронт простирался вплоть до Орши и Борисова, укрывая половину Белоруссии, западнее погода резко улучшалась — над Литвой и Восточной Пруссией ясное небо. Активности самолетов противника в тылу германских войск за последние сутки не отмечено. Точка поворота — двадцать седьмой градус восточной долготы, затем «борт номер один» на двадцать минут выйдет из зоны наблюдения Минск-Борисов и будет передан ПВО Вильно. В случае непредвиденной опасности истребители поднимутся в воздух в любой момент, экипажи в полной готовности.

— Отбой, — сообщил Бауэр и щелкнул тумблером рации.

«Кондор» занял эшелон на высоте пять тысяч сто метров и набрал крейсерскую скорость в триста сорок пять километров в час. Штандартенфюрер отлично знал, как вести себя в случае чрезвычайной ситуации — при любой, самой минимальной угрозе (будь то случайное появление любой вражеской авиации или техническая неисправность), следовало на форсаже уходить к ближайшему военному аэродрому и незамедлительно сажать самолет.

Над Белоруссией изредка летают русские транспорты, сбрасывающие грузы партизанам, далеко не каждый из них фиксируется противовоздушной обороной и перехватывается, но используемые Советами американские «Дугласы С-47» слабо вооружены и слишком тихоходны, чтобы угнаться за «Fw.200», а ждать появления на таком расстоянии от линии фронта боевых машин не приходится. Однако, идет война, может произойти все, что угодно, поэтому Ганс Бауэр изучил маршрут Винница-Смоленск-Растенбург досконально и проложил воздушную трассу над самыми крупными центрами — любой аэродром Люфтваффе в зоне десятиминутной досягаемости, за исключением «слепого пятна» на пространстве Молодечно-Шальчининкай. Именно туда и следовало бы вызвать эскадрилью истребителей сопровождения но...

Но зачем? Это глубокий тыл. Тем более, что первые два самолета уже благополучно преодолели Виленский район ПВО и сейчас находятся над Восточной Пруссией.

Подполковник Брандт передвинул портфель с посылкой господину Штиффу из-под кресла к борту, прямиком под иллюминатор. Мимоходом отметил то, на что не обратил внимания в Смоленске — подарок тяжеловат, две бутылки с коньяком чересчур увесисты.

Шла сорок пятая минута полета — похоже, Донаньи ошибся и взрыватель не сработал...

— В чем дело? — громко сказал Брандт, разбудив задремавшего в соседнем кресле советника имперского управления вооружений Штрауба. Наклонился. Послышалось неприятное шипение, из портфеля выбивался сизый дымок, пахнущий какой-то откровенно химической гадостью. — Что...

Брандт и господин советник погибли мгновенно — в последний момент подполковник еще успел заметить ослепительную синевато-белую вспышку. Штрауба поразило осколками и вышвырнуло в полутораметровую дыру в фюзеляже.

* * *

Ожидаемого заговорщиками эффекта бомба не произвела — предполагалось, что самолет будет полностью уничтожен в воздухе, но сдетонировала лишь малая часть взрывчатки: конструкция выдержала. «Кондор» резко пошел вниз и влево.

— Держи, держи! — заорал Бауэр второму пилоту. У него создалось впечатление, что самолет поражен зенитным снарядом. — Гидравлика отказывает! Рация! Черррт!

«Кондор» стремительно терял высоту — четыре с половиной тысячи, четыре, три восемьсот, три триста пятьдесят... Перегрузки огромные, если бы пилоты, скрупулезно следуя инструкциям не были пристегнуты, их выбросило бы из кресел.

Сигнал бедствия подать не успели, да и некогда было — машина с трудом выровнялась, но тотчас отказали второй и четвертый двигатели, два оставшихся теряли мощность.

— Аварийная посадка! — Бауэр, не потерявший самообладания видел внизу покрытые снегом болотистые равнины и черно-зеленые перелески — местность безлюдная и диковатая.

Замелькали голубые искры, электронику закоротило. Кабина наполнилась запахом жженой изоляции.

— Руге, садимся! Любой ценой!

Дотянуть до ровного, покрытого тающим снегом поля не вышло — «Кондор» на скорости в триста километров в час врезался в ельник, сразу отвалилось правое крыло, один из двигателей левого сорвался с креплений и с ревом прорубил в подлеске сорокаметровую просеку. Керосин не воспламенился только чудом.

Tags: литература
Subscribe

  • ПIЗДРАВЛЯЮ...

    ...з великим хохлосвятом - днем ВМСУ. И потому для наших радиослушателей вновь звучит хит всех времен и народов "Яка дєржава - таки и човни".

  • БИТВА НАЦИЙ 2019

    Прилетел ночью из Белграда. Безусловно, лучшая Битва Наций за все время проведения. Баталия 150х150 фрагментами с 6:40. Кратенький отчет напишу…

  • ПРЕКРАСНОЕ

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • ПIЗДРАВЛЯЮ...

    ...з великим хохлосвятом - днем ВМСУ. И потому для наших радиослушателей вновь звучит хит всех времен и народов "Яка дєржава - таки и човни".

  • БИТВА НАЦИЙ 2019

    Прилетел ночью из Белграда. Безусловно, лучшая Битва Наций за все время проведения. Баталия 150х150 фрагментами с 6:40. Кратенький отчет напишу…

  • ПРЕКРАСНОЕ