Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

Categories:

РАБОЧЕЕ

Не знаю в чем дело, но второй том "Следа Фафнира" ("Мировой кризис") идет неслыханно туго - вместо стандартной суточной нормы текста я с трудом произвожу половину, а то и четверть. :( Грустно, девушки. Тема-то вполне любопытная - 1914 год, эдакий стимпанк в стиле Жюля Верна: все как положено, сокровища, немного мистики и шайка богатых бездельников ищущих приключений на свой арш.

В результате весь рабочий график нахрен сбивается. Просто я хочу делать "Славега-2", а начальству нужен "Фафнир", ибо хорошо продавался. Я бы с радостью отрубил Интернет и взял отпуск в ЖЖ, но, блин, без справочных материалов из Сети - никак.



* * *

— Они говорят как каком угодно языке, только не на английском, — пожаловалась Ева. — Джералд, что это за диалект?

Открытая пролетка накрепко застряла на углу Хаттон-Гарден и Дэйл-стрит, в полусотне ярдов впереди перевернулся огромный фургон с сеном, зацепивший бортом электрический трамвай. Движение по перекрестку не могли восстановить уже четверть часа, не смотря на усилия полиции и добровольных помощников. На тротуарах сгрудились зеваки, пускай зрелище и не было столь захватывающим как, например, пожар или авария парового катера на реке Мерси. От толпы ощутимо тянуло ароматами чеснока, въевшегося в одежду угольного дыма и перегоревшего дешевого джина.
Даже здесь, почти в самом центре Ливерпуля, прилично одетых джентльменов и дам было сравнительно мало, почти сплошь пролетариат в темных картузах и грубых брезентовых куртках, на фоне которых пальто и женские капоты мещан вкупе с твидовыми костюмами служащих несколько терялись.

Люди, рассевшиеся на пружинных подушках дорогого экипажа с эмблемой отеля «Мальмезон» вызывали у пролетариев плохо скрываемое чувство неприязни, словно британское общество испокон веку не было разделено на четко разграниченные и практически изолированные друг от друга сословные группы и где a priori один человек не был равен другому. Отпускали комментарии, поглядывали нагло и изредка сплевывали сквозь зубы чем-то темным, наверное кошмарным жевательным табаком.

Джералд Слоу, лорд Вулси, как и положено природному аристократу, не обращал на плебс и малейшего внимания — это ниже его достоинства. Однако на вопрос Евы ответил:

— Ирландцы, мадемуазель. Ливерпуль — один из городов королевства, где после картофельного голода 1840-го года осело множество беженцев из Ирландии. Разговаривают они на смеси гэльского и примитивного английского. Своеобразный пиджин-инглиш.

— А разве гэльский язык не запрещен?

— Поверьте, полиция не станет следить за тем, на каком именно диалекте общаются простолюдины. О, наконец-то, фургон убрали... Опаздываем, но беспокоиться незачем, без нас судно не отправится. Это ведь не пассажирский рейс, от расписания мы не зависим.

— Надеюсь, Тимоти и Робер уже на месте.

— Поезд из Дувра должен был прибыть два часа назад...

К пролетке подошел высокорослый констебль с пронзительно рыжими бакенбардами (и здесь несомненная ирландская кровь!), внимательно оглядел седоков, осведомился о месте назначения.

— ...Александра-док? Тогда я бы посоветовал вернуться на Хаттон-Гарден, чтобы не создавать толчеи на улице и через Кингс-роуд сразу на Дерби-роуд, идущую вдоль берега реки на север, к докам. Это кратчайший маршрут. Разрешите пожелать вам доброго пути джентльмены, и вам, уважаемая леди...

— Английский полисмен, — ничего не выражающим голосом сказал Джералд, провожая взглядом вежливого констебля в куполообразном шлеме. — Такая же визитная карточка Британской империи, как король или Вестминстерское аббатство... Кучер, вы слышали советы констебля?
— Как будет угодно, ваша светлость!

Ливерпуль долгие столетия является одной из «морских столиц» Великобритании — столица графства Мерсисайд расположена вдоль впадающей в Ирландское море реки Мерси и узкого изогнутого залива-эстуария, а бесконечная цепь доков, пакгаузов и пристаней на правом берегу вытянулась почти на семь миль. Может быть, порты Лондона и Бристоля и крупнее, да и оборот грузов там больше, но гавань Ливерпуля заслуженно считается самой протяженной. Здесь же находятся и «ворота в Америку» — большинство ирландских и английских эмигрантов отправляются в Новый свет именно отсюда. Порт — это настоящий город в городе, со своими железными дорогами, верфями, мастерскими и огромными складами. «Крестник» концессии «Титаник» приписан к Ливерпулю, и если взглянуть левее и вперед в отдалении можно рассмотреть четыре оранжево-черных трубы этого парохода, находящегося сейчас на стоянке у дока Трафальгар.

Коляска повернула на Сеймур-стрит, один из многих проулков, разделявших закопченные пятиэтажные пакгаузы красного кирпича. Пришлось остановиться и пропустить крошечный паровоз, тянущий по портовой узкоколейке платформы с тюками выделанных кож. Остро пахло дымом и креозотом, над устьем Мэрси разносились низкие звуки корабельных сирен, жизнь в гавани бурлила.

— ...Н-да, на причал для пассажиров первого класса не слишком похоже, — улыбнулась Ева. — Никогда не отправлялась в дальнее путешествие в столь романтической обстановке... По-моему, очень мило, вы не находите, Джералд?

— Бесподобно, — фыркнул лорд. — А вот, кстати, и наш... э-э... лайнер.

Широкий северный мол Александра-дока выглядел непрезентабельно: вид на залив скрывали похожие на черные конические курганы кучи угля и сероватого песка, возвышались выглядящие ужасно древними ржавые паровые краны. У причала стояли три грязноватых парохода и архаичная парусная шхуна, наверняка построенная еще во времена принца Альберта.

— Первый в ряду, с синей трубой и такой же полосой по борту, — пояснил лорд Вулси — Посудина небольшая, однако надежная, кроме того этот каботажник совершенно незаметен на фоне десятков других таких же — «Эвертон» используется в основном на трассе Ливерпуль-Дублин-Голуэй, но ходил и в Амстердам и в Ригу... Судно новое, ему всего четыре года, а у капитана наилучшие рекомендации и огромный опыт. Согласитесь, моя собственная яхта вызвала бы нездоровый интерес у людей, внимания которых нам следовало бы избегать.

Евангелина согласно кивнула — в Слоу-Деверил она видела модель и фотографии «Леди Годивы», паровой океанской яхты семьи Вулси: королевская роскошь и запоминающийся облик, не у каждого европейского монарха есть такой корабль, разве что у повелителей самых богатых и могущественных империй! Скромный «Эвертон» водоизмещением всего тысячу двести тонн — куда лучший выбор.

— Ага, наши друзья уже на борту, кажется я вижу Тимоти и Ойгена на палубе, — Джералд, прищурившись, вгляделся в темный силуэт небольшого парохода. — Чемоданы из отеля должны были доставить утром, следовательно можно отправляться.

Поднялись по узким сходням, навстречу вышел капитан — мистер Мак-Мёрфи, огромный медведеподобный шотландец родом с самого севера, из Килдейла. По-английски он говорил правильно, но с резким акцентом:

— Добрый день сэр, здравствуйте мисс. Судовая и пассажирская роль закрыта, разрешение капитана порта получено. Багаж погружен еще вчера. Больше никого не ждем?

— Нет, — ответил Джералд. — Маршрут уточнен?

— Да, сэр. Уголь пополним в Киле после прохождения канала, затем в Данциге и Мемеле. Если не будет задержек, прибудем на место ровно через шесть суток, утром тридцатого марта.

— Отлично, мистер Мак-Мёрфи. Как скоро мы сможем выйти в море?

— Через час, сэр. Этого достаточно, чтобы раскочегарить котлы.

Капитан величественной походкой присущей всем крупнотелым и уверенным в себе людям отбыл на мостик и внимание лорда переключилось на Тимоти с Ойгеном. Оба оделись «по-походному» — техасец предпочел практичный костюм сан-францисской фирмы Леви Страусса «с карманами для ножа, денег и часов» цвета выцветшей парусины, Ойген же теперь напоминал фабричного трудягу — кепи и зеленоватая куртка из хлопчатой саржи.

— Робер с доктором обустраиваются в своих каютах на верхней палубе, — оповестил Тимоти, предупреждая вопрос Джералда. — С сервисом на «Эвертоне» туго, вместо метрдотеля парнишка с камбуза, зовут Мэтью. Молодой, но сообразительный и расторопный, я с ним мигом поладил. Обедать будем в офицерской кают-компании, хотя офицеров на судне всего трое — сам капитан и два помощника. Кстати, мистер Мак-Мёрфи уступил даме свою каюту. Любезный человек, даже не скажешь, что шотландец.

— Как вижу, ты здесь успел освоиться, — усмехнулся лорд.

— Лоханка маленькая, мы с Ойгеном успели обегать ее от киля до вороньего гнезда... Заодно познакомились с экипажем — такие рожи, что за нашу судьбу в штормовом Северном море я спокоен. Конечно, в большинстве ирландцы.

— Надеюсь, душевный комфорт в среде соотечественников тебе обеспечен, — без тени иронии сказал Джералд, зная, что мистер О’Донован, будь он хоть тысячекратно сынком миллионера и нефтяного барона, способен моментально найти общий язык с пролетариатом. Сугубо американская черта, несвойственная европейцам, вышедшим из благородных семей. — В таком случае, веди — ты дорогу знаешь.

О фрахте «Эвертона» лорд Вулси договаривался в конторе пароходства, и там же впервые встретился с капитаном, взявшимся доставить концессионеров и солидный груз почти за две тысячи миль, в столицу Российской империи. Директор небольшой судовой компании «Айриш Си Лайн», лично принявший важного гостя и обладателя старинного титула, заверил что пароход надежен, пускай и недостаточно удобен. Но поскольку ваша светлость изъявили желание...

Его светлость исходно предполагал, что первый этап дальнего пути следует преодолеть морем. Путешествие железной дорогой оказалось бы чересчур обременительно: несколько пересадок, вопросы с транспортировкой снаряжения, таможня и границы (включая Германию, где Джералд и остальные были под подозрением полиции, благодаря громким похождениям в 1912 году) и прочие неудобства. Куда проще зафрахтовать пароход, и более ни о чем не беспокоиться. Тем более, что прямого пассажирского сообщения между портами Британии и Санкт-Петербургом не было, опять же необходима пересадка в Кёнигсберге или Риге.

Выходов два — или отправляться в дорогу на своей паровой яхте, что решительно невозможно, или арендовать каботажное судно. Выбор пал на «Эвертон», чему способствовала безупречная репутация капитана Мак-Мёрфи, мореходные качества самого корабля (при максимальной загрузке углем оно могло даже пересечь Атлантику без остановки в Рейкьявике) и разумная цена фрахта вкупе с сопутствующими расходами. Добавочно — полная конфиденциальность, частные дела Джералда Слоу, лорда Вулси компанию не интересуют, наша задача предоставить нанимателю корабль и опытный экипаж.

Господин директор сразу представил лорду капитана, к удаче заглянувшему в контору пароходства. Мак-Мёрфи на задал ни единого лишнего вопроса, говорил кратко и по делу, сразу же сообщил, что Балтийское море восточнее Лифляндии ему знакомо лишь в теории, но если досточтимый сэр доверится, то контракт может быть заключен немедленно.

Джералд подумал, заново взвесил все «за» и «против» и вынул чековую книжку. После того, как он, обмакнув перо в чернильницу, обозначил на чеке сумму и поставил свой автограф, судно «Эвертон» временно перешло в безраздельное владение концессии, пускай первым после Бога на борту и оставался гигантский и рыжебородый Джозеф Мак-Мёрфи.

— Думаю, стоит обговорить детали, сэр, — внушительно сказал капитан, когда они вышли из кабинета директора «Айриш Си Лайн» в приемную. — Количество пассажиров, груз, дата отправления... Не так ли, сэр?

— Вот подробные инструкции, — Джералд вынул из папки с эмблемой Адмиралтейства два листа отпечатанных на пишущей машинке. — Ознакомьтесь. Всё прочее — мои заботы.

— Если возникнут вопросы, я вам телеграфирую, сэр, — коротко ответил Мак-Мёрфи, развернулся и зашагал прочь. Стоическая невозмутимость и ледяное спокойствие. На таких людях и держится Британия.

...Как и предполагалось, после исторического совещания в Слоу-Деверил Робер де Монброн незамедлительно уехал в Париж — уламывать маменьку, хитрить и искать себе замену на ответственном посту. Печальный доктор Шпилер шатался по замку, скучал и предавался истинно германской меланхолии, только из вежливости не отказывая Евангелине от приглашений погулять в парке или сыграть в крокет.

Лорд, понимая, что единственными деятельными людьми в его окружении остались Тимоти с мистером Реннером, мобилизовал их обоих и отправил в Лондон — покупать необходимые и самые лучшие инструменты и снаряжение, каковые затем следовало переправить в Ливерпуль. Кутерьма началась преизрядная.

Доктор принял решение в последний момент — нынешним утром, когда надо было поехать на вокзал и встретить прибывающего из Дувра Монброна. Вместо того, чтобы отправить приготовленный багаж в порт, к рейсу уходящей в полдень «Лузитании» (билеты уже были куплены!) Шпилер поймал Тимоти за рукав и попросил обождать: в поезду они поедут вместе. Распоряжения относительно вещей были тотчас отданы служащим отеля «Мальмезон».

Тим лишь плечами пожал. Едемте доктор, кэб ждет.

...Концессионеры собрались на носовой палубе «Эвертона» — никто не желал упустить волнующий момент. Канаты сброшены с чугунных швартовых тумб, из единственной трубы парохода валит масляно-черный дым прорежаемый тонкими струями белесого пара выбивающегося из бронзовых отводов предохранительных клапанов, поручни чуть подрагивают.

«Эвертон» тяжеловесно и медлительно отошел от причала, миновал косой канал между молами, ограждающими Александра-док, капитан взял лево на борт, перевел рукоять судового телеграфа в положение «средний ход» и черный с лазурной полосой на борту корабль уверенно двинулся к северу, выходя из Ливерпульского эстуария в открытое море.

— Мы все сумасшедшие, — громко сказал Тимоти. — Куда едем? Зачем?.. Да и плевать! Главное — едем!

— Делай, что должно, и будь, что будет, — эхом отозвался Робер, припомнив старый девиз средневековых французских рыцарей. — Только я совершенно не уверен, что мы делаем что должно, но точно знаю: мы снова влипли! И все из-за тебя, Джерри!

Спокойные воды залива после пересечения границы ливерпульской банки заместились морскими волнами, задул неприятный западный ветер несущий редкие снежинки — последние знаки ушедшей зимы. Справа по ходу судна была различима полоска холмистого берега Мерсисайда.

Грядущей ночью «Эвертон» обогнет северную оконечность Британии и возьмет курс на юго-восток, в сторону берегов Датского королевства и Германской империи. Первая цель — Кильский канал.

— Пойдемте пить чай, — просто сказал Джералд. — Холодно. И пожалуйста, забудьте о пораженческих настроениях! После весны на Рейне два года тому, вам всем должно быть стыдно за подобные слова!



Tags: литература
Subscribe

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…

  • ШЛЯХОМ ПЕРЕМОГ

    Сохраню тут, а то у Цукербрины потеряется. Американский подполковник отгрузил жырку про Яворский учебно-боевой центр и тамошнюю фауну. По ссылке…

  • ОСТАТОЧНО ПРОЩЕВАЙТЕ

    Щiро дякую панам Билецькому, Парубию и вротбравому зольдату Ляшку за срыв этой дебильной идеи с телемостом. Ибо сейчас глянул на Малахова с ОРТ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • ШЕНДЕРОВИЧ: КАК НАВЕРНУТЬСЯ С ОЛИМПА

    По причине вот этой прекрасной картинки я вам расскажу историю, отчего г-н Виктор Шендерович столько лет подряд такой злой? И почему в текущий момент…

  • ШЛЯХОМ ПЕРЕМОГ

    Сохраню тут, а то у Цукербрины потеряется. Американский подполковник отгрузил жырку про Яворский учебно-боевой центр и тамошнюю фауну. По ссылке…

  • ОСТАТОЧНО ПРОЩЕВАЙТЕ

    Щiро дякую панам Билецькому, Парубию и вротбравому зольдату Ляшку за срыв этой дебильной идеи с телемостом. Ибо сейчас глянул на Малахова с ОРТ…