Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

О РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

Попросили меня тут отрецензировать финалистов какого-то литературного конкурса. В принципе, есть и приличные рассказики, но встречается и такое:

«Походи ночку, подумай – почему, а к утру глядишь, кто и сжалится, или сам Борис смилуется и снимет своё рукоделие с твоей козлиной шеи, – отвечали ему, усмехаясь, и, похлопав Серика по плечу, уходили, оставив Свешникова наедине с железным приговором.

Количество глаголов плюс скрытую тавтологию заценили? Ну да ладно, это еще цветочки. А ягодки - под катом. И если ЭТО - финалист, то я даже представить боюсь, что там понаписали те, кто в финал не прошел.


-----------------------------------------------------

Голова раскалывалась; нескончаемый гул стоял и внутри ее и снаружи.

Ничего не понимая, облизав сухие губы, Сергей Александрович, с трудом разодрал тяжелые веки. Увиденное еще больше усугубило тревожное состояние проснувшегося: прямо перед глазами находились какие-то две пологие трубы и нескончаемое количество ног, одетых преимущественно в зимнюю обувь. Было холодно, где-то хлопала дверь, а ноги все прибывали и прибывали.

- Где это я? – в мозгах неуклюже появилась первая мысль. Ему стало не по себе: ничего не понятно и ничего не предвещает определенности. Потом ощущение полной незащищенности и отчаяния сменилось состоянием липкого панического страха. Почему «липкого», он понял постепенно: частично его тело находилось в небольшой луже, которая затейливо огибала верхнюю часть его туловища. Он попытался пошевелиться и понял, что сверху его телодвижения блокирует какой-то фанерный каркас, сзади - бетонная стена, а снизу – кафельный пол. Местонахождение, вернее – телонахождение – было одновременно и знакомо и не знакомо. Сергей Александрович стал напрягать мозг, больной от вчерашнего выпитого. Это оказалось очень трудным и весьма бесполезным занятием. Мозг не то, что сопротивлялся помогать, он просто как-то отделился и со стороны наблюдал за этими тщетными попытками. Состояние становилось все хуже, и Сергей Александрович прекратил бесполезные умственные усилия.

Откуда-то сверху доносились голоса, обсуждали вчерашний хоккейный матч, который он так долго собирался посмотреть. Спортивное повествование никак не укладывалось в логическую последовательность, и он так и не понял, чем же все-таки завершился матч. Сверху справа раздался дружный женский хохот и высокий голосок посетовал:

- Хоть бы тосненскую электричку не отменили.

Мужской хриплый бас недовольно резюмировал:

- Тосненскую никогда не отменяют по утрам.

Сергей Александрович приподнял голову и осторожно огляделся, обстановка казалась чрезвычайно знакомой, но ракурс с которого велось наблюдение был совершенно чужой. Это его шевеление мгновенно заметили.

- Интересно, там мужик не замерз? - донеслось слева сверху.

- Да, нет, дышит, даже вроде шевелится, - старушечий голос раздался прямо над головой.

- Это они обо мне, - догадался Сергей Александрович, закрыл глаза и затих. Страх постепенно проходил, уступая место щемящему любопытству:

- Где он, и почему он здесь и в такой неловкой лежачей позе?

Мыслительный процесс нехотя, буквально переваливаясь через извилины коры головного мозга, заработал; какие-то обрывки воспоминаний, словно из-за далекого зарубежья, стали роиться и пытаться складываться в нечто похожее на правду. Верилось в эту самую правду с трудом.

Внезапно что-то мелодично щелкнуло, и резкий механический голос репродуктора прохрипел:

- Электропоезд на Малую Вишеру прибывает на первую платформу.

Все обрывки собрались и все сомнения улетучились: он, Сергей Александрович Шейнин, заместитель главного технолога фабрики лежит сейчас на вокзале. И лежит он под лавкой в луже от растаявшего снега, принесенного этими самыми ногами, которые он видит перед собой. И его нарядный темно-синий галстук, подаренный женой, лежит сейчас перед его лицом грязный и заскорузлый со свежими следами от ботинок.

Сознание медленно возвращалось к своему хозяину, заполняя пустые мозговые соты памяти яркими вчерашними событиями…

А вчера был вторник, аванс, и его, практически непьющего, заставили-таки выпить и он выпил. Сначала пили с мужчинами и женщинами за женщин, потом с мужчинами за женщин, а потом пошли на вокзал провожать на электричку технолога Степанова. По пути решили попить пива, или, как сказал Степанов, «отполировать». Вот эта полировка пивом и была последней процедурой, которая заполняла теперь последнюю брешь в этих самых его теперешних сотах памяти. Он припомнил, как хорошо и весело они сдували густую пену с кружек, радуясь янтарности и прохладности «полировочного» напитка.

Шейнин медленно подтянул правую руку к лицу и посмотрел на часы, это действие родило сразу две мысли. Как в анекдоте, одну хорошую, другую – не очень:

- 1. Странно, что не сняли часы? 2. Через двадцать минут начинается рабочий день на фабрике.

От вокзала до фабрики, было, примерно минут десять хорошего пешего ходу, время было в обрез. Кое-как ворочаясь под вокзальной лавкой и упираясь в трубы, которые оказались ножками лавки, Сергей Александрович проверил содержимое своих карманов: и пропуск, и ключи, и остаток аванса были в наличие. Однако тревожное состояние опять возрастало, и он понимал почему. Несколько голосов, доносившихся сверху, были ему очень знакомы. Это были голоса подруг его жены. Кроме того, в прошлом году он пытался баллотироваться в местные депутаты, плакаты с его фотографией были расклеены по всему городишку, да и человек он был слишком заметный…

Электричка на Ленинград все не подходила, а народ все прибывал… Люди, сидящие напротив лавки, под которой лежал Шейнин, смотрели на него с нескрываемым интересом и теперь принялись живо обсуждать его поведение:

- Вот как он теперь вылезет из-под нее?

- Ты посмотри, вроде и одет хорошо, в галстуке, в костюме, а так накушался.

- Повезло, хоть в вытрезвитель не забрали…

- Слушай, где-то я его уже видел.

После последней фразы, Сергей Александрович вжался в задние ножки лавки, сильно зажмурил глаза и прикрылся рукой.

- Гляди-гляди, прикрывается, наверное, стыдно, - моментально отреагировала какая-то бабка.

- Интеллигент... – нараспев, произнес голос справа.

Время начала работы неумолимо приближалось, хотелось пить и умереть. Умереть хотелось даже больше чем пить. Мысли постепенно систематизировались:

- Хорошо, что Соня у матери, а то скандала и развода не миновать. Попробуй, докажи, что ты не спал с теткой, а ночевал под лавкой на вокзале. Мать, наверное, обзвонила все морги и больницы. А если кто-нибудь из знакомых видел меня вчера или уже сегодня здесь!? И самое главное – как вылезать-то из-под этой дурацкой лавки!? Хоть бы электричка поскорее подошла!

Опять сверху мелодично щелкнуло и голос из репродуктора, как приговор, не оставил никакой надежды:

- Электропоезд на Ленинград задерживается на тридцать минут.

Внутри у Сергея Александровича все похолодело:

- Надо вставать! Надо вставать, надо вставать! И вылезать! Но как!? Полный вокзал народа, многие его знают!!! Стыд-то, какой!!! Лучше вообще никуда не ходить или околеть тут под лавкой!!! Но надо идти, полдевятого планерка и надо быть! Но как!?

Народ сверху и вокруг заволновался, голоса переросли в недовольный и злой гомон, который разбудил доселе дремавших. Послышались вопросы, потом ответы, потом опять вопросы относительно ответов… Короче, атмосфера для покидания убежища была для заместителя главного технолога крайне невыгодной, но продолжать лежать было совсем невыгодно.

Сквозь приоткрытые ресницы и вереницу ног, Сергей Александрович еще раз внимательно снизу осмотрел помещение вокзала и вдруг увидел початую бутылку вина, стоящую прямо за его головой под лавкой у стенки. Его мозгу опять пришлось поднапрячься: вчера после полировки пивом, они у таксиста купили еще бутылку вина. Это, скорее всего, и было завершающим аккордом вчерашней веселой «авансовой рапсодии». Бутылка была наполовину пуста…

- Или наполовину полная? – почему-то пронеслось в голове. Второе утверждение понравилось ему больше, и он опять огляделся.

Потом Шейнин внимательно посмотрел на бутылку и, остановив мысленный поток, медленно наклонил горлышко к лицу. Сделав несколько глотков и поморщившись, он выпрямил бутылку и минуту лежал, опять не шелохнувшись. После еще двух аналогичных «подходов», он полежал еще пару минут и внезапно ясно осознал:

- Ну и что? Что тут такого? Вот сейчас встану и пойду на работу, все равно когда-то надо идти. Эка, невидаль, человек заснул под лавкой. Да, с кем не бывает? Что я убил кого или украл чего?

Откуда-то пришла нежданная уверенность, все страхи прошли и он, к всеобщему удивлению и восторгу пассажиров, вылез из-под лавки. Оглядев пассажиров почти уверенным взглядом, он направился к выходу, обретая твердую походку.

На улице он снял куртку, свежим хрустящим снегом зачистил грязные места и побежал по направлению к фабрике. Перед самой проходной он обогнал двух знакомых психологов, которые работали в отделе переобучения персонала.

- Психология, брат, такая штука… - услышал Шейнин, открывая дверь проходной.

Он весело улыбнулся и подумал:

- Хорошее название для рассказа.

Всю планерку Сергей Александрович просидел у окна, наклонив голову к цветку, который стоял на подоконнике и сосредоточенно делал вид, что что-то пишет в старом блокноте. К счастью, его не поднимали и ни о чем не спрашивали. До обеда он кое-как доработал, а потом стало лучше.
--------------------------------------------

Ну не пиздец?

Tags: what the fuck?, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments