Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

Categories:

ФАФНИР-2, ПРОДОЛЖЕНИЕ

Первый отрывок здесь.

Второй отрывок, продолжение.

Третий отрывок, продолжение.

Четвертый отрывок, продолжение.

Ну а здесь мы уже в Подольской губернии - скучные поиски клада.


Подольская губерния, Устя.

Последние числа июня 1914 г.



— Если верить этому плану, окрестности Каменец-Подольского перекопаны вдоль и поперек, причем неоднократно, — его сиятельство Алексей Григорьич озадаченно рассматривал расстеленный на складном столе лист с надписью «Археологическая карта Подольской губернии. Составлена Е. Сецинским». Карту доставили сегодня, с утренней почтой из Одессы. — Только на берегу Днестра в десяти верстах окрест не меньше полусотни находок — курганы, валы, городища, любые клады вплоть до римских...

— Отмечу, что в книге Феоктиста уверенно говорится о точке слияния трех рек, — дополнил Робер. — А у нас в наличии только две — Днестр и впадающий в него Смотрич.

— Еще Мукша, — напомнил граф. — Четыре версты к западу — устье. Возможно, речка за столько-то веков многократно меняла русло. Севернее от нас Волыно-Подольская возвышенность с речными каньонами, со стороны Бессарабской губернии, за долиной Днестра начинается Предкарпатье... Искомая могила точно где-то здесь, совсем рядом!

— Я склонен вам верить, — сказал Джералд. — Но скоро будет месяц с нашего приезда в эту живописную область, а толку пока никакого!

— Джерри, на Рейне мы тоже копались едва не полгода, — ответил Тимоти. — И клад Нибелунгов нашли случайно!

— Время, джентльмены и леди, время! — лорд Вулси обвел взглядом всех участников концессии, собравшихся в «господской» палатке на ежевечернее совещание. — Середина лета, а результаты безрадостные. Мне одному кажется, что еще немного — и мы опоздаем?

— Нет, милорд, — кивнул Барков. — Мы все говорим об этом ежедневно.

И верно: обладавшая «даром» троица — Евангелина, вполне выздоровевший после ранения Ойген и его сиятельство граф, — в один голос твердили: надвигается нечто невиданное и, похоже, жуткое. Одновременно с этим каждый уверял, будто «чувствуют волшебство» скрытое где-то неподалеку, на северном берегу Днестра. Чувства чувствами, но указать верное местоположение гробницы Божьего Бича никто из них не сумел. Четырежды начинали копать, но дело заканчивалось ничем — нашли могилу века пятнадцатого или шестнадцатого, припрятанный горшочек с краковскими грошами 1816 года и скелет собаки. Больше ничего.

...Подолия встретила концессию солнцем и одуряющим запахом лаванды. Добирались из Одессы поездом, до станции Проскуров — железнодорожной линии непосредственно к губернской столице проложено не было. Вопросы организационные решились быстро, тому способствовало внимание со стороны Подольских властей, получивших распоряжения из столицы: встретить, обеспечить, способствовать всемерно.

Беня Крик не шутил: в Одессе можно купить всё, что угодно. Живой слон концессионерам не понадобился, а вот наилучшее снаряжение требовалось отчаянно: из приобретенных еще в Англии и Петербурге вещей после пожара в Березовке ничего не осталось, только автомобиль. Король решил затруднения в половину недели — причем обошлась исследовательская амуниция — от французских военных палаток, до заступов и лопат, — в смешные деньги. С тем Король и распрощался с концессионерами, пожелав удачи и выдав адрес своего проверенного знакомца в Каменце — очень приличный, воспитанный человек, лучший контрабандист на австро-венгерской границе от Бессарабии до Ровно! При нужде поможет, чем сможет.

После достопамятной ночи в подвале новодофиновской усадьбы подполковник Свечин пробыл в Одессе еще четверо суток — барона фон Гарденберга поутру перевезли в гарнизонную тюрьму и сдали под охрану военных (Свечин имел основания не доверять статским пенитенциарным учреждениям) с грозным указанием: смотреть во все глаза, ни на минуту не оставлять в одиночестве! Чтоб волос с головы не упал!

Военный комендант не долго думая связался со штабом флота и арестованного препроводили в порт, где заперли в карцере на миноносце Черноморского флота «Дерзкий». Отсюда не сбежишь.

— Дела настоятельно требуют моего присутствия в Петербурге, — объяснял Свечин графу, — однако заново беспокоить господина Сикорского не вижу смысла — что ни говори, рисковать жизнью изловленного злодея я не вправе. Ничего, доберемся литерным, с хорошей охраной... Барон совершил непростительную ошибку, наняв налетчиков и тем более, господина Япончика-Винницкого — полагаю, Король обтяпал бы дело куда более изящно и без опасных драматических эффектов. Но по счастью Бенцион Крик оказался на вашей стороне.

— А как поступать сейчас? — спросил Джералд. — Продолжать начатое?

— Совершенно верно. И ни о чем не беспокоиться. Знаете ли, после всего случившегося в последние недели, я перестал относиться со скепсисом к мистической составляющей вашей истории. Я имею некоторое представление о том, как и кем куется цепь нынешних событий, однако их истинная подоплека далека от понимания. Это не простое сумасшествие, обуявшее сотню-другую людей, мы столкнулись с чем-то бóльшим... Я еще могу понять внутренний заговор в одном отдельном государстве, направленный на смену династии, революцию или устранение бездарного монарха, но заговор охвативший несколько стран сразу? Кому и зачем такое нужно? Кому станет лучше, если Германия, Австро-Венгрия или Россия рухнут, оставив после себя клубок крошечных княжеств, грызущихся промеж собой? Где логика?

— Над разделенными народами проще властвовать извне, — отозвался Барков. — Впрочем, нас это пока интересовать не должно — у концессии иная цель... И свое предназначение мы отчасти выполнили: наживку заглотила крупная рыба.

— Думается, они попробуют устроить вам неприятности еще раз, но не в ближайшее время. Может быть, решат подождать результатов изысканий. Будьте внимательны и держите оружие под рукой. Я буду телеграфировать вам еженедельно, а понадобится — и чаще...

Прошел месяц, но концессионеры не видели ничего подозрительного: работе «Добровольного общества содействия культурным и археологическим изысканиям» в Подолии никто не мешал, навязчивого постороннего внимания не замечалось, губернские чиновники не надоедали и не утомляли проверками.

Отсутствовало главное: материальный результат поисков.



* * *



Рабочий лагерь разбили в излучине Днестра, на левом северном берегу реки в полутора верстах от деревни Устя, стоявшей при впадении в Днестр Смотрича. Местный помещик, господин Садофьев-Лозинский, очень полный, веселый и гостеприимный отпетый бездельник, владевшей богатой усадьбой в Усте, приглашал заграничных господ погостить у себя — дом большой, удобный, разве можно жить в палатках, особенно прелестной мадемуазель?! Пришлось вежливо отказаться, и ограничиться редкими визитам на обед и вечерний чай — в конце концов помещик серьезно помог концессии со снабжением и наймом рабочей силой.

Познакомились с Садофьевым-Лозинским в Каменце, по рекомендации князя Думбадзе — перед началом изысканий остановились на несколько дней в губернском городе, знаменитом своей древней крепостью, редкими памятниками архитектуры и потрясающим черным пивом, которое оценили такие знатоки как Тимоти и Ойген.

Господин Реннер поправился необычайно быстро — десять дней спустя после выстрела Япончика он уже начал ходить и сожалел, что пропустил все одесские приключения. В итоге Ойген по привычке начал ассистировать Роберу, взявшемуся за максимально комфортное обустройство лагеря.

Шесть больших палаток — две для рабочих, еще в двух расположились хозяева, пятую отдали под склад и кухню, в шестой прятали от дождя авто: Ева оказалась безупречно права, с приспособленным у русским дорогами автомобилем «Руссо-Балт» предприятие получило необходимую мобильность — дорога в Каменец занимала полчаса, а при желании можно было запросто съездить в Хотин или Жмеринку.

До австро-венгерской границы оставалось всего-навсего тридцать с небольшим верст, земли Двуединой монархии старица Франца-Иосифа начинались за речкой Збруч. Чувствовалось, что здесь приграничье — в самом Каменце гарнизон, рядом с городом летние военные лагеря кадетского училища, отдельная казачья сотня Войска Донского, приписанная к Подольской кавалерийской дивизии с квартирой в Яромолинцах, да еще и разъезды Корпуса пограничной стражи. Граф Барков нос к носу столкнулся в каменецкой ресторации «Плаза» с давним знакомцем, полковником Гриневичем — воевали вместе в Манчжурии...

Главным начальником по земляным работам и надзирателем поставили Прохора, ибо он хоть как-то понимал речь наемных рабочих, говоривших на чудовищной смеси русского, малороссийского и польского — и то, до Вершкова диалект подольского простонародья доходил не сразу, приходилось дважды, а то и трижды повторять.

— ...То, что Аттила отступил из Римской Паннонии на восток, сомнений не вызывает, — общий сбор концессионеров продолжался и после заката. Джералд решил, что после недель неудач следует заново проверить и перепроверить все теоретические выкладки. А делать это надо вместе, вдруг появятся свежие идеи? — Феоктист Адрианопольский говорит однозначно: курган возвели на реке Тирас — греко-римское наименование Днестра, — в Сарматии. План дает картину, практически соответствующую современным картам, тройной изгиб реки в виде латинской буквы W... Но где тогда курган? Его попросту нет!

— Прошло пятнадцать столетий, — напомнила Ева. — Все что угодно могло случиться — при разливе Днестра курган смыло, например.

— Исключено. В хронике написано: «тысячи воинов принесли к усыпальнице камни», возведя над ней довольно впечатляющее сооружение. Помните, я третьего дня ездил Жванец, посмотреть на курган с похоронным обрядом погребения, раскопанные местным археологическим обществом? Как на картинке в энциклопедии: крутая сопка с характерными очертаниями, если верить каталогу — могила скифская...

— Гунны не были скифами, — разумно возразил Тимоти. — Немудрено, что обряд совсем другой! И потом: такого знатного вождя не стали бы хоронить, насыпая обыкновенный курган. Все-таки Аттила человек иного масштаба, тут подошла бы пирамида вроде египетской!

— Как? — выпрямился Барков. — Повторите. Мистер О’Донован!

— Я имею в виду, что покоритель всей Европы заслуживает грандиозного сооружения. Гунны, конечно, варвары из варваров, но почтить память своего короля они должны были с размахом!

— Где топографическая карта? — его сиятельство схватился за кипу валявшихся на столе бумаг. — Ага, вот австрийская трехверстка... Названия все на немецком, ну да и черт с ним! Глядите: вот образованной Днестром полуостров между деревнями Устя и Большая Мукша, стоящими при впадении речек в летописный Тирас... Мы находимся вот тут, ближе к Усте. Ничего особенного не замечаете?

— Ой... — задохнулась внимательная Евангелина. — Отметка «154» и треугольничек, означающий высоту... Окружность холма около девятисот метров или трех тысяч английских футов. Да быть не может!

— Сто пятьдесят четыре метра над уровнем моря, — дополнил Ойген. — Долина Днестра лежит значительно ниже Подольской возвышенности, но все равно надо убавить метров семьдесят-восемьдесят. Холм очень пологий...

— Это что же получается? Мы ходим по кургану пять недель, даже не замечая его — благодаря размерам и выветрившимся склонам? В итоге мы наблюдаем рельеф смахивающий на перевернутую сковороду: сглаженная, почти плоская вершина, ничего и близко похожего на классической курган! Там сейчас поля господина Садофьева-Лозинского!

— Близко, очень близко, — у Джералда загорелись глаза. — Что означает фраза «тысячи воинов»? Три тысячи? Десять тысяч? Сто? В подчинении Аттилы был колоссальный племенной союз, если каждый желающий помянуть вождя принес по камню... Вполне возможно, они и насыпали не курган, а огромный холм! Так, чтобы до усыпальницы никто и никогда не добрался, не раскопал! Возможно, эта процедура заняла долгие годы!..

— И о месте погребения знало пол-Европы? — позволил себе усомниться Шпилер. — Откуда тогда эдакая неслыханная таинственность вокруг гробницы?

— Половина не-христианской Европы, — уточнил лорд Вулси. — Языческой. Для которой Аттила оставался не просто великим героем, а полубогом. Христианизированные же римляне и византийцы предпочли как можно быстрее забыть о Биче Божьем и ужасах, сопровождавших гуннское нашествие! Великое Переселение народов продолжалась, сменялись поколения, участвовавшие в церемонии погибали, память уходила безвозвратно! Наступили Темные века, о которых теперь известно слишком мало... И давайте вспомним, что территория Подолии до одиннадцатого или двенадцатого веков погрузилась во тьму беспросветного варварства, пока на эти земли не распространилось влияние Киева или Галицко-Волынского княжества!

— Есть и косвенные подтверждения, — сказал Барков. — В городском парке Каменца один из родников называется «Гуннские Крыницы» — неужели об Аттиле здесь до сих пор помнят, пусть память сохранилась лишь в архаичном топониме?..

— Примем версию как основную? — поинтересовался Тимоти. — Недаром граф и Ева с Ойгеном твердят: «волшебство» где-то тут! Оказывается, оно прямо под ногами!

— Будем действовать научно, — решил Джералд. — Робер, утром поезжай к помещику, сообщи, что мы намерены поработать на его земле — компенсацию за потери в пшенице выплати наличными и незамедлительно. Не скупись. Мсье Вершков, Тимоти, Ойген — на вашей совести бурение шурфов, посмотрим каковы структура почвы и где удобнее начинать тоннель к центру холма... Сколько у нас сейчас рабочих?

— Двенадцать, — буркнул Робер. — И все изнывают от безделья за наш счет. Замечены в пьянстве.

— Безобразия пресечь, занять работой с утра до ночи, если не поможет — рассчитать! Нанять еще десяток, если начнем копать всерьез, потребуется много рабочих рук.

— Крестьян я бы совсем выгнал, — поразмыслив, предложил граф. — Взашей. Возьму авто, прокачусь в город и обращусь к полковнику Гриневичу. Сигизмунд Викторович пришлет гарнизонных солдат — они дисциплинированы, обойдутся дешевле и кроме того, в большинстве великороссы. С ними будет куда проще. Как раньше не догадался!

— А раньше и не требовалось, — сказал Джералд. — Идея разумная. Робер, действительно, расплатись с вилланами и отправь восвояси!

— Остается надеяться, что на этот раз мы не ошиблись, — подытожил Тимоти. — И холм-курган является тем самым. Хотя, кто знает этих гуннов — вдруг насыпь сделали в одном месте, для отвода глаз, а настоящая могила скрывается в каком-нибудь неприметном урочище неподалеку.

— Сплюньте, мистер О’Донован, — покачал головой Барков. — Ошибка может обойтись слишком дорого!



* * *



В свете зловещих явлений последних месяцев (пускай и имевших к мистике весьма косвенное отношение) концессионеры понимали, что их компания окончательно перестала владеть ситуацией и теперь стала лишь малозначащей частью некоего огромного механизма, запущенного незнамо кем задолго до обнаружения на Рейне Проклятого клада дракона Фафнира. Это настораживало — неприятно чувствовать себя участниками игры, правил и конечного результата которой не знаешь.

Соображения о природе высвобожденного из сокровищ Нибелунгов Духа Разрушения и постоянные споры на эту тему отошли на второй план — зловредный Фафнир никак себя не проявлял и золотистая звездочка (его любимое видимое человеческому глазу воплощение) в Петербурге, Одессе или Каменце не появлялась, обладатели «дара» присутствия дракона не замечали.

Зато хватало новых впечатлений — может быть Подолия и была ленивой, мирной и захолустнейшей провинцией Империи, граничащей с таким же медвежьим углом Австро-Венгрии, пускай ощущения близости «Европы» среди мазанок, полей и фруктовых садов Прикарпатья не возникало, но в пропитанном запахом трав и полевых цветов жарком воздухе лета посвященные обоняли иной аромат — древний, непознаваемый и, по общему мнению, несущий в себе опасность.

— Давайте сравним, — ежеутренне мадемуазель Чорваш приглашала на прогулку к берегу Днестра Алексея Григорьевича и Ойгена. У них сложился собственный клуб, чьи интересы прочих концессионеров касались только отчасти. — Что мы видим? Какие чувства возникают? Ойген, ты среди нас обладаешь наибольшей силой, тебе первому и слово.

— Ничего определенного, — сказал он не раздумывая. — «Волшебство» людей обычно имеет цвет золотистого пламени, как у вас, у меня или его сиятельства. Неодушевленные предметы светятся голубым или изумрудным... А эта земля пропитана едва заметным, колышущимся алым огнем. Никогда раньше такого не встречал — я говорю за себя и за Хагена.

— Очень близко к моим наблюдениям, — подтвердил Барков. — Слово подобрано верное: земля именно «пропитана» некоей силой, пришедшей из тьмы веков... Ева, вы утверждали, будто сила дракона — персонифицирована, она принадлежала существу обладающему разумом, собственной волей и осознанием своего бытия, верно?

— Именно так.

— То, что разлито здесь — ничье. Не знаю, как выразиться точнее. Почти угасшее со временем сияние, остов былого величия, частица памяти...

— Или нечто спящее? — уточнила Евангелина. — заснувшее беспробудным сном больше тысячи лет назад? И ожидающее тех, кто его пробудит? Подобно дракону Фафниру, случайно выпущенному на волю нашими друзьями? Я и представить боюсь, что именно может скрывать в себе гробница Аттилы! Дракон, оберегавший сокровища Нибелунгов рядом с этим будет выглядеть безобиднейшим шпицем на поводке у престарелой герцогини!

— Не верно, — отказался Барков. — Указанное «что-то» может быть и «спит», но... Полагаю, оно подвластно внешнему вилиянию и немерениям тех, кто сумеет этой силой воспользоваться. Оно не самодостаточно и не владеет свободой действий. Джералд был прав: гробница Аттилы скрывает оружие — скорее всего, «волшебное». Оружие, но только не магическое существо, близкое по сущности к Фафниру. Не будем забывать, Аттила был человеком, а не тварью сверхъестественной!

К общим и универсальным выводам так и не пришли — не отыскалось общих дефиниций, да и природу «алого света» никто из троих разъяснить не мог. Временно было решено забыть о неприкладном мудрствовании и заняться делами насущными.

Алексей Григорьич выполнил обещанное: взяв с собой Евангелину в качестве шофера отправился в Каменец-Подольский, навестил штаб гарнизона и без труда добился выделения «для производства работ» двух инженерных взводов расквартированного в губернской столице полка инфантерии — с обязанностью выплачивать в казну полка по сорок две копейки за человека в день и гарантией обеспечения солдат всем необходимым в полевых условиях на средства «Археологического общества». Условия более чем приемлемые.

Уговорились, что воинская команда прибудет уже завтра. Засим греф и Евангелина перекусили в ресторане, заглянули в магазины — прикупить необходимого, — и поехали назад, в Устю.

Монброн, следуя общеизвестной формуле об отсутствии гербовой бумаги пока писал на простой — через Прохора рабочим было объявлено, что деньги им заплатят исключительно по выполнению спешных задач и только затем они смогут разойтись по домам. Одновременно с этим предприимчивый Робер уведомил четырех крестьянских баб, занимавшихся кухней и стиркой, что им наоборот, жалование повышается, поскольку услуги будут требоваться еще длительное время.

Работа кипела — вспомним времена Японской войны и бытность ординарцем и вестовым у его сиятельства, Прохор гонял малороссов в хвост и в гриву, первые два шурфа следовало отрыть за день. На двуколке приехал помещик, взглянуть на «разорение», но выданная утром сумма в ассигнациях господина Садофьева-Лозинского устроила вполне — она вдвое перекрывала возможный доход от приглянувшегося ученым-археологам пшеничного поля, тем более, что по закону владелец земли мог рассчитывать на вознаграждение, обнаружься тут серьезные ценности. Полностью забрать не получилось бы — иностранцы и граф Барков предъявили правительственное постановление о «крайней важности» исследований, по которому помещику шло лишь двенадцать процентов от оценочной стоимости возможных находок.

Ну и то хлеб, решил барин и в компании Джералда (надо же, настоящий лорд из Англии! Здесь!) отправился под тент, выкушать чаю. Жизнерадостного толстяка из не самой знатной фамилии радовало, что его участливо принимают у себя такие знатные господа, пускай и мающиеся непонятной дурью...

Первые результаты были оглашены к шести вечера: отвечавший за техническую часть Тимоти объявил, что под восемью футами почвы и отложений обнаружилось странное: слой булыжников разного размера, скрепленных обычной в долине Днестра желтоватой глиной. В связи с этим пробивание шурфов серьезно затруднилось.

— Первая победа? — хмыкнул лорд Вулси. — Прекрасно. Теперь остается дождаться военных инженеров.
----------------------------------------------
Собственно место действия - родная австро-венгерская генштабовская карта 1912 года:

630.05 КБ

Tags: литература
Subscribe

  • 250 ЛЕТ

    250 лет. (15 августа 1769 года) Безусловно великий и очень талантливый человек. Принципы "Кодекса Наполеона" используется доселе, включая Россию.

  • РОВНО 100 ЛЕТ

    Между прочим, сегодня вечером, около 23:50 - ровно сто лет вот этому самому событию, знакомому каждому с детства. Финляндский вокзал, броневик, "Да…

  • РОВНО 100 ЛЕТ

    А ведь ровно 100 лет назад, в эти же самые часы Российской Империей правил император Михаил II. Правил он, правда, всего 25 часов. До 16:00 3 марта…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments