Гунтер (gunter_spb) wrote,
Гунтер
gunter_spb

СЛАВЕГ-2, НАЧАЛО

Ну что, вот вам самое начало происходящего. И это сокращенный вариант, для жэжэшечки.

Короче, кто хочет посмотреть нередактированное начало Славега-2, под кат.



ГЛАВА ПЕРВАЯ

— ...Я приеду в Петербург месяца через полтора или два. Пока можешь отдыхать и потихоньку изучать материалы. Список необходимой литературы я тебе дал, посмотри файл на флешке с названием «Книги». Большинство из них выложены в Интернете, другие придется заказывать через книготорговые сайты или искать по крупным университетским библиотекам. Разберешься. И не ленись, дело-то серьезное...

Славик молча кивал и слушал наставления — за минувшие дни он твердо уяснил, что когда речь заходит о работе, Иван шутить не станет. К своей профессии тот относился с крайней степенью серьезности и заставил гостя из России проникнуться похожими чувствами: любая ошибка может стоить жизни, и это в лучшем случае. О худших вариантах лучше не думать вовсе.

Двое молодых людей стоявших неподалеку от пассажирского таможенного терминала аэропорта «Руасси — Шарль де Голль» мало чем отличались от прочих пассажиров или пришедших проводить их на рейс родственников и друзей. Европейцы, одеты неброско, разговаривают тихо, однако не по-французски, а на русском. Впрочем, в «Руасси» каких только языков и диалектов не услышишь, все-таки крупнейший узел авиаперевозок, за сутки обслуживающий до тысячи четырехсот рейсов во все стороны света...

Парень пониже ростом, с русой бородкой и увязанными в косичку длинными светлыми волосами, смахивал на студиозуса откуда-нибудь из Скандинавии — наверное швед или норвежец, вот и на пуховике флажок с крестом Святого Олафа. Оглядывается чуть беспокойно, будто суета гигантского аэропорта его тяготит. Второй — довольно высокий и медвежьи-широкий в плечах, — наоборот, держится абсолютно спокойно, с вальяжной ленцой присущей всем крупным людям. Вероятно, бывший военный — стрижка армейская, по уставу французского Légion étrangère, светло-голубые джинсы заправлены в высокие ботинки «Коркоран», взгляд голубых глаз безмятежно-уверенный.

— Номера моих телефонов ты записал, — продолжал втолковывать Славику Иван. — Не захочешь тратить деньги на международные звонки, ищи через «Скайп», так гораздо удобнее. Если, конечно, я буду в сети. Всё, слышишь, твой рейс объявили... Не забудь внести в таможенную декларацию покупки.

— Да покупок-то этих кот наплакал, — поморщился Славик, искоса глянув на стоящий у ног рюкзачок. — Я ж не в шоп-тур ездил. С ума сойти, а?.. Ну и переплет!

— Отставить нытье! Выбор сделан, отступать некуда. Давай ручищу и топай. Как приедешь, отбей СМС, что благополучно долетел. Не забудь, я теперь за тебя головой отвечаю.

— Даже на расстоянии?

— Да. Даже на расстоянии. Схему поведения запомнил? До поры до времени сидеть тихо, в нехорошие истории не встревать, на ту сторону не ходить. А если соберешься заглянуть туда — с тройной осторожностью и вооруженным.

— Хватит сто раз повторять одно и то же. Пожалуйста.

— Повторение — мать учения. Пока я не вобью тебе в голову, что наше ремесло в сотню раз опаснее, к примеру, наемничества в странах Африки или торговли героином в Колумбии, не успокоюсь. Забудь о романтике.

— Уже забыл, — тяжко вздохнул Славик. — Я пойду?

— Давай. И прекращай бояться самолетов, это несерьезно!

— Постараюсь.

Домой в Питер Славик летел на том же самом «Эрбасе-330», даже узнал двух стюардесс из салона бизнес-класса. Девицы в сине-черной форме улыбнулись ему будто любимому брату — сработала профессиональная вежливость или запомнили пассажира отправлявшегося из северной столицы России пять дней назад? Указали кресло, мигом принесли водку в крошечных бутылочках и апельсиновый сок. Надо же, действительно помнят! Только сок в прошлый раз был манговый.

Через иллюминатор было видно, как ветер гоняет по обширному летному полю снежные вихорьки — погода в округе Парижа испортилась вчера, резко похолодало, в Иль-де-Франс наконец-то пришла настоящая зима. Оставалось надеяться, что и дома ударили морозы, декабрьская слякоть надоела смертно.

Интересно, могут ли самолеты летать в метель и насколько это опасно?

К сожалению не нашлось никого, кто сумел бы объяснить Славику что «триста тридцатый» способен взлетать и садиться практически в любых погодных условиях, за исключением тайфунов и торнадо, отчего до времени пока машина не заняла эшелон на одиннадцатикилометровой высоте пришлось изрядно поволноваться — каждый толчок или воздушная яма в полосе облачности воспринимались как предвестие неминуемой катастрофы. Водка, как доступное успокоительное средство, спасала лишь отчасти.

Обошлось. Вскоре принесли роскошный обед, а откушав Славик опустил спинку кресла, привалился головой к шторке иллюминатора и мгновенно заснул: сказывались напряжение последних дней и перманентный стресс, который получает почти каждый человек впервые очутившийся далеко за границей, в незнакомой и настораживающей обстановке.

Стюардесса разбудила Славика за двадцать минут до посадки в питерском «Пулково-II» и он никак не мог вспомнить, что за мерзкий сон видел — в нем точно фигурировали новые парижские знакомцы за исключением Вани, страшенный «дикобраз», которого довелось встретить на той стороне и еще какие-то бесформенные чудовища.

На родную землю Славик спустился далеко не в самом лучшем настроении, а поскольку его никто не встречал, сразу сел в маршрутку до метро «Московская» и направился домой — на набережную Мойки.

В квартиру, ставшую источником всех неприятностей, за последние три месяца обрушившихся на доселе ничем не примечательного токаря, не предполагавшего как изменит его жизнь крайне подозрительное наследство, нежданно-негаданно полученное от дальней родственницы в минувшем октябре.



* * *



Стратегическая цель стоявшая перед Славиком во время краткого заграничного вояжа — встретиться с заинтересованными его странным приобретеньицем людьми, именующими себя «Грау», «Серые», — была достигнута. Собственно, по их приглашению он и отправился в Париж не имея и малейшего понятия о стране пребывания, не владея никаким языком кроме «этикеточного английского» и начатков древнескандинавского, с которым по нынешним временам был знаком лишь ограниченный круг лингвистов.

Ехал в никуда, слабо представляя, каковы окажутся итоги непредвиденного путешествия и чего следует ожидать от Серых. Вроде обошлось, по крайней мере до времени.

Тот, кто придумал приставить к Славику в качестве экскурсовода, квартирного хозяина и телохранителя Ивана был хорошим психологом — за границей лучше чувствовать поддержку и участие соотечественника, и жить не в гостинице, а на частной квартире. Процесс адаптации пойдет куда быстрее и безболезненнее.

Ваня, а если официально Проченков Иван Андреевич, бывший слушатель академии ПВО в Смоленске, бывший сержант уже поминавшегося Иностранного легиона, действующий бакалавр Сорбонны по истории романских государств и вообще человек способностей незаурядных, вызвал доверие с первых же минут общения. Во-первых, никакой заносчивости или высокомерия, свойственных некоторым «колбасным эмигрантам» полагающих бывших соотечественников людьми второго, если не третьего сорта; общается как со старым знакомым, объясняет, рассказывает и заботится будто о младшем братишке. Такое отношение и на родине-то нечасто встретишь даже со стороны друзей, не говоря о совершенно чужих людях.

А во-вторых Иван был причастным. Мало того, на той стороне он бывал неоднократно и даже жил там месяцами. Мельком обмолвился, будто участвовал в четырех операциях Серых в так называемой «исторической реальности», ради этого выучил девять языков, среди которых имелись настолько редкие как старопровансальский и каталонский, всерьез взялся за исторические исследования, поступив в Парижский университет и годика через полтора-два собирался защитить диплом магистра.

Такого количества профильной литературы как в квартире Ивана Славик прежде не видывал — сотни книг, груды ксерокопий и распечаток, иллюстрированные издания по эпохе Высокого Средневековья. В отдельном шкафу в гостиной — коллекция холодного оружия, несколько шлемов, три кольчуги, монеты с профилями древних королей, пузырьки с какими-то препаратами (алхимия, что ли?), два десятка старинных костюмов. И это далеко не все — Иван объяснил, что бóльшая часть снаряжения хранится не дома, а «на базе». Что за база, объяснять пока не стал.

— ...И сложно научиться с этим обращаться? — Славик взвесил в руке прямой меч, украшенный серебряными накладками и неограненым изумрудом на гарде. Клинок оказался сравнительно легким, килограмма два или чуть больше. — Это какие времена?

— Европейский полуторник, современная реплика с исторического образца, частный заказ. Должен понимать, металл сейчас выделывают получше. Использовался в двенадцатом-тринадцатом веках... Обращаться? За год научишься сносно, если тренироваться со специалистом три-четыре раза в неделю. Чтобы стать профессионалом — года три. Выброси из головы, пока тебе эта наука не нужна. Подчеркиваю — пока.

— И что, даже в двадцать первом веке есть специалисты?

— Ага. Но очень мало. Фехтовальные школы древности в большинстве утрачены, а реконструкторы рубятся так, «как видят», то есть создают собственную технику и стиль, имеющие очень мало отношения к реальности. Нам везет больше, мы хоть своими глазами посмотреть можем. И сделать надлежащие выводы... Глянь на часы, половина второго ночи. Засиделись, а вставать рано. Отбой.

— Ну отбой, так отбой, — кивнул Славик. — Мне будильник на сотовом ставить, не проспим?

— Успокойся, подниму, накормлю завтраком и поедем к боссу.

— Можешь объяснить, как себя вести с твоим... Кхм... Руководством?

— Завтра! Сказано — отбой! Марш в постель!

* * *



— ...Я обычно не завтракаю, привычка, — заикнулся было Славик, обнаружив утром на кухонном столе горячие сэндвичи с тунцом, сыром и овощами. Иван наготовил их в устрашающем количестве. — Мне вполне хватит кофе. А лучше чаю.

— Слышать ничего не хочу. Садись и ешь, впереди напряженный день. Как погляжу, дома ты ведешь крайне нездоровый образ жизни...

— Раньше вел вполне здоровый, — проворчал Славик. — Утром в цех на работу, хозяйка съемной квартиры борщи готовила...

— Если хочешь, у меня есть готовый грибной суп-пюре. Найди в холодильнике коробочку, перелей в тарелку и поставь в микроволновку.

— Спасибо, не сейчас. Уж лучше бутерброды.

Уложились в двадцать минут. Иван ушел в свою комнату, переодеваться — появился в прихожей облаченный в шикарный темный костюм с бабочкой.

— Бонд. Джеймс Бонд, — улыбнулся Иван в ответ на недоумевающий взгляд гостя. — Европейский этикет, ничего не попишешь. Мы деловые люди, выглядеть надо соответственно. Не дергайся, тебя нормально примут и в джинсах — ты аргус и не сотрудник корпорации, хоть голым приходи. А я — наемный работник, субординация должна стоять на первом месте. Завязывай ботинки и вперед, опаздывать нельзя.

— Ехать далеко?

— Не будет пробок — минут пятнадцать, считай по прямой, через мост де ля Конкорд на южный берег, а там по бульварам Сен-Жермен и Распайль. Если застрянем, рванем в объезд... Пошли.

Молочно-голубой спортивный «Мерседес 230» оказался там, где его и оставили прошлым вечером, припаркованным за площадью, на углу улицы Камбон. Против ожиданий движение в центре оказалось интенсивным, но глухие пробки отсутствовали. Иван сообщил, что в иные дни можно стоять по часу-полтора, прежде чем они рассосутся. Постояли недолго только на площади Согласия.

— Прежде всего, веди себя естественно, — говорил Иван по дороге. — Босс — вполне вменяемый человек, великолепно образованный, с чувством юмора. Не знаю, что тебе наболтали про Грау раньше, но можешь поверить, я везу тебя вовсе не в логово людоедов. Один совет: особо не наглей.

— Я и не собираюсь. Условия выставлялись еще в Питере, при встрече с мсье Переком. Отступать я не намерен.

— Тебя никто и не уговаривает. Наверняка будут предложены несколько схем сотрудничества, рекомендую сначала думать головой и только потом принимать решение. Насколько я знаю, Перек сделал вывод, что ты умнее, чем хочешь казаться. Вот и подтверди его предположения.

— Кстати, а мсье Перек — он кто? Чем у вас занимается?

— Назовем так: менеджер. Материальное обеспечение некоторых проектов. Что-то вроде начальника одного из отделов, пост не самый высокий.

— Я так и знал...

— Если договоритесь, тебе объяснят кто есть кто в нашей иерархии. Аргусы, сотрудничающие с корпорацией, автоматически входят в состав руководства с правом голоса, всё честно. Тем более, что настоящих аргусов у нас очень мало, все прочие — обслуживающий и технический персонал.

— Сколько всего?

— Я лично знаю только двоих... Ты третий.

Машину запарковали на улице Монпарнас, перед велосипедной стоянкой и магазинчиком «Гербористерия». По левую руку — старинная церковь Нотр-Дам де Шанз, прямо впереди бульвар. За перекрестком зеленая вывеска кафе «Леон».

— Сороковой дом, — сказал Иван. — Парадная за углом, весь первый этаж занят офисом банка «BPE». Не забудь в парадной вытереть ноги, во время такого рода визитов уличную обувь в доме снимать не принято.

— Как все сложно, — усмехнулся Славик. — По-моему в моих «гадах» входить в квартиру будет не слишком прилично.

— А здесь никто и не ходит в гости в армейских ботинках. Забудь, на это не обратят никакого внимания...

Поднялись на старинном лифте, четвертый этаж. Иван нажал на золотистую кнопку звонка, не забыв мельком взглянуть на часы. Все точно, уложились практически минута в минуту. Славик приметил, что на лестничной клетке установлены крошечные шарики камер видеонаблюдения.

Дверь открыл смуглый неприветливый тип, кивнул Ивану и не сказав единого слова отбыл куда-то вглубь огромной квартиры, занимавшей чуть не весь этаж.

— Куртку можешь оставить здесь. Иди за мной, гостиная — прямо. Я буду работать переводчиком, ты ведь языка не знаешь.

Жил босс с удобствами: в двух проходных комнатах старинная мебель, фортепиано с открытой крышкой, картины в тяжелых рамах — и это явно не дешевые репродукции, а оригиналы. Лепка на потолках, изразцовые камины. Дом старый, постройки конца XIX или первого десятилетия ХХ века; в квартире едва заметно пахнет корицей и дымом трубочного табака.

— Madame, Monsieur, bonjour. Laissez-moi vous présenter monsieur Antonov de Saint-Pétersbourg... — сказал Иван, войдя в гостиную. Зыркнул на Славика, добавил тише и на русском: — Что встал, проходи.

Трое. Пожилой господин в белом джемпере, сорокалетний здоровяк с бульдожьей челюстью и неприятным взглядом, в кресле у журнального столика — дама, ее Иван представил первой.

— Мадам Марина д’Эльбеф, познакомьтесь... Мистер Гордон Уоррингтон, профессор шотландского университета, Эдинбург, — ученым мужем оказался несимпатичный дядя с внешностью больше подошедшей боксеру или вышибале. — Мсье Доминик Жоффр — хозяин этого гостеприимного дома.

Славик по очереди пожал руки всем троим, решил, что старикану надо сказать хоть что-нибудь, выдавил робкую улыбку и спросил:

— Очень рад... Вы случайно не родственник маршала Франции Жозефа Жоффра?

— О, мсье осведомлен в истории Первой мировой войны? — вздернул брови седой. — Прелестно... Да, я внучатый племянник маршала. Вы догадались потому, что увидели его портрет?

Точно, картина с изображением седоусого военного с множеством орденов на кителе в комнате присутствовал, но Славик изначально не обратил на нее никакого внимания.

— Прошу вас господа, присаживайтесь. Сейчас принесут кофе.

Действительно, мсье Жоффр на людоеда походил мало. Приветливый господин плотного сложения, хотя назвать его толстяком никак нельзя. Залысины на лбу, глаза серо-зеленые и хитрые, здоровый румянец. Улыбается не европейски-лучезарно, а соответствии с неписанным этикетом, а вроде бы искренне. На главу одного из кланов загадочных Грау похож меньше всего, скорее банковский служащий на пенсии, любитель повозиться в палисаднике и выпить хорошего вина в компании таких же пикейных жилетов. С внуками по воскресеньям в зоопарк, конечно...

Чтобы не создавать неудобной паузы Жоффр сразу объяснил, кем являются его коллеги. Иван переводил.

Мадам д’Эльбеф — худощавая брюнетка старающаяся выглядеть моложе своих сорока пяти, а то и пятидесяти лет, — отвечает в корпорации за информационное обеспечение, являющееся важнейшей составляющей бизнеса. Своего рода служба безопасности — устранение возможных утечек, работа с прессой, полицией и прочими структурами в случае накладок и так называемых «прорывов», когда сквозь «червоточины» в реальное объективное время проникают чужаки. Очень сложное направление, но мадам блестяще справляется, профессионал высочайшего класса.

Мистер Уоррингтон — главный исторический консультант проекта, про эпоху XII-XVI веков знает больше, чем ее обитатели. Человек абсолютно незаменимый, только благодаря его рекомендациям и уникальным способностям в области стратегического планирования корпорация в состоянии успешно работать на протяжении последних лет.

— Остается добавить, что аргусом являюсь только я, — закончил Жоффр. — Моя Дверь находится не в этом доме — рядом, в подвале церкви Нотр-Дам де Шанз, куда я имею постоянный доступ. Если вам, мсье Антонов, интересно — направление весьма любопытное, 1305 год по Рождеству Христову. Дверь связана с сетью аналогичных червоточин в Иль-де-Франс и Нормандии, предположительно их семь или восемь, мы контролируем три. Вы, если я не ошибаюсь, владеете двумя Дверьми?

— Одной, — уточнил Славик. — Вторая относится к категории так называемых «неидентифицированных» прорех, ее пришлось отдать вашему конкуренту, барону фон Фальц-Фейну из Лихтенштейна. Я не решился бы принять на себя такую ответственность.

— Очень жаль, — покачал головой Жоффр. — Неидентифицированные Двери представляют наибольший интерес. Впрочем, об этом мы побеседуем позже. Отдельно замечу, что мы предпочитаем называть господина Фальц-Фейна более корректно: барон не является конкурентом, он, скорее, нейтральный наблюдатель, с которым заключено молчаливое соглашение — он не вмешивается в наши дела, а мы не беспокоим его. Более того, при необходимости помогаем в решении затруднений, неизбежно возникающих при работе с Дверьми.

— И насколько часто происходят «затруднения»? — спросил Славик. — Я слышал об инциденте в Барселоне, в двухтысячном году...

— Да, это была крайне неприятная история, — подтвердил Жоффр. — В своем роде уникальная, непредсказуемый «прорыв» с тяжелыми последствиями и большими жертвами. Сравнимый лишь с событиями в вашем родном городе несколько недель назад, не так ли?

«Господи Иисусе, про Репино-то они откуда знают? — изумился Славик. — Я был уверен, что дело засекречено!»

— ...Скрыть подобные инциденты можно лишь от прессы и общественности, — подала голос Марина д’Эльбеф. Красивый грассирующий баритон, словно у Эдит Пиаф. — Обмен сведениями между тайной полицией и военными разных стран о происшествиях связанных с аномалиями происходит постоянно, не думайте, что спецслужбы относятся к проблеме Дверей без внимания. Я получила информацию из Второго Бюро генерального штаба армии Франции через день после уведомления от русских — все понимают, что в будущем никто не застрахован от повторения таких случаев и общая безопасность зависит от осведомленности людей, работающих по данному направлению.

— Некоторые Двери могут преподносить опаснейшие сюрпризы, — подтвердил мсье Жоффр. — Вы лично в этом убедились, господин Антонов. Могу я попросить вас описать, что вы видели? Гораздо интереснее выслушать непосредственного участника событий.

Славик помнил четкие указания своего покровителя из Большого Дома, майора Алавера: постарайся завоевать доверие Серых и ни в коем случае не ври — поймать на лжи и противоречиях они смогут запросто, тогда пиши пропало, весь проект насмарку!

Пришлось рассказывать о репинской «медузе» со всеми подробностями. Жоффр передал Славику лист бумаги и карандаш, попросив нарисовать выбравшееся из-за Двери животное. Славик, как сумел, изобразил, получилось похоже.

— Не знаю, — пожал плечами Уоррингтон, посмотрев на рисунок. — Бесспорно, альтернативная эволюция. Нашему миру существо не принадлежит.

— А какому тогда? — спросил Славик.

— Примерно семь процентов из числа известных Дверей ведут неизвестно куда. Вы сами только что упоминали о неидентифицированных «червоточинах», как раз тот случай. Другие планеты, измерения... Исследования в данной сфере крайне затруднены, требуется аппаратура и оснащение по уровню не отстающие от лучших образцов NASA.

— Но исследования ведутся?

Шотландец посмотрел на Жоффра, тот едва заметно покачал головой. Понятно, делиться этой информацией Грау пока не желают.

— Скажите, а насколько плотно вы сотрудничаете с КГБ? — неожиданно спросила мадам д’Эльбеф. — Не думаю, что постороннего человека, даже аргуса, пустили бы на место проведения секретной операции. А вы чувствовали себя там вполне уверенно.

— ФСБ, — машинально поправил Славик. — Старое название государственной безопасности не используется со времен СССР, уже восемнадцать лет. Обнаружив «медузу» они сами попросили меня о помощи — сказали, будто аргусы в таких делах незаменимы. Но я ничем не сумел помочь.

— Вы давали какие-либо обязательства?

— Хотите узнать, не завербовали ли меня? Нет. Была предложена схема взаимного содействия на случай «прорывов» — я единственный аргус Петербурга, других нет. Мне сказали, что хранителей Дверей не вербовали даже во времена Сталина, предпочитая сотрудничество вместо прямого подчинения. Из-за каких-то неизвестных мне «особенностей» аргусов. Не вижу ничего предосудительного — вы, мадам, общаетесь с представителями военной разведки Франции, я со спецслужбами своей страны.

— Всё верно, молодой человек, — кивнул Жоффр. — Только не увлекайтесь, чревато. Держите полицейских на расстоянии, никакого панибратства... Сейчас я бы попросил рассказать о своей Двери. Из вашего повествования я сделал вывод, что знакомство с обитателями исторической реальности состоялось и было успешным? Вы упомянули, будто в происшествии с «медузой» участвовал один из... гм... тамошних? Неужели вы решили адаптировать этого человека к современной реальности?

— Нет, что вы! Его зовут Трюггви Гуннарсон. Жрец-годи из дружины Рёрика Скёльдунга, я случайно спас ему жизнь. А потом вышло так, что я прожил на той стороне около недели, в городе Альдейгьюборг, это крупный купеческий центр по тем временам.

— Интересно, интересно, — подался вперед Жоффр. — Без всякой теоретической подготовки? Без знания местных диалектов? Став аргусом всего несколько недель назад? И как же это получилось, объясните? Понимаю, мы надоели вам вопросами, но даю слово чести — когда вы начнете спрашивать, то получите самые развернутые ответы!

— Хорошо, — кивнул Славик. — По большому счету это была случайность. Причем сопровождаемая большими странностями.

— Постарайтесь ничего не упустить, мсье Антонов. Любая деталь может оказаться крайне важной...



* * *



Переговоры высоких сторон закончились только в половине второго дня — к этому времени у Славика начала слегка кружиться от выпитого кофе и обилия информации. Следующее рандеву назначили на послезавтра, среду 14 января.

Славик с Иваном вышли из парадной на бульвар Монпарнас, но отправились не к машине, а по переходу на противоположную сторону улицы — к кафе «Леон де Брюссель».

— Ты как хочешь, а я перекушу, — сказал Иван. — Работа толмача вызывает зверский аппетит, переводить-то надо не только быстро, но и адекватно. Мозги пухнут.

— Не у тебя одного, — отозвался Славик. — Закажи и мне что-нибудь горячее. Надеюсь, тут не гамбургерами кормят?

— Это Париж, олух. Здесь в Макдональдсы ходят только негры. Та-ак, что у нас в меню? Как смотришь на филе индейки с баклажанами и томатами?

— Положительно... Можно вопрос?

— Сколько угодно.

— Как по-твоему, прошло удачно? Я имею в виду разговор с Жоффром.

— Держался ты несколько скованно, это объяснимо. Разумеется, услышал ты далеко не всё, однако некоторые секреты мсье Доминик тебе раскрыл, а это значит, что перспективы сотрудничества благоприятные. Основная загвоздка в твоей неопытности и фатальной необразованности. Дуб дубом, уж извини. Впрочем, дело поправимое — книжки читай. Об окончательном решении тебе сообщат в среду.

— А что делать до среды?

— Устрою тебе стандартную культурную программу. Лувр, Пантеон, Консерваторий Науки и Техники, хочешь, в Версаль съездим — на выбор. Времени у меня предостаточно, важных дел пока никаких. Сегодняшний и завтрашний дни можно посвятить обычным экускурсионным мероприятиям.

Отобедали. Готовили в «Леоне» вкусно, назвать заведение привычным каждому русскому сломом «общепит» язык не поворачивался. После чая со сливками и горячего круассана, завершивших трапезу, Иван нарочно повел Славика в Нотр-Дам де Шанз — зачем, не объяснил.

Утренняя месса давно закончилась, прихожан в готическом храме не было, разве что троица не то японских, не то корейских пожилых туристок.

— Первая церковь на этом месте появилась около тысячи лет назад, при короле Робере II Благочестивом. — тихо объяснял Иван. — Монахи-бенедиктинцы построили здесь обитель, данный район тогда не входил в городскую черту, тут возделывали виноградники... В семнадцатом веке здания монастыря передали испанским кармелиткам. Во время Французской революции церковь разрушили до основания, но когда приход возобновил работу, всё пришлось отстраивать заново — храм заложили в 1867 году и освятили через восемь лет...

— Красиво, — согласился Славик, оценив витражи справа и слева от алтаря, росписи по стенам и статую Мадонны с Младенцем в центре. — Никогда раньше на был в католической церкви. Как в кино про мушкетеров...

— Походи здесь, посмотри. Почувствуешь необычное, скажи мне.

— А что я должен почувствовать?

— Слушай себя.

Славик медленно двинулся вдоль западной стены, рассматривая фрески в основном посвященные деве Марии. Мария и архангел Гавриил, Мария у Голгофы, Вознесение Марии... Запнулся у входа в капеллу святого Иосифа, по левую сторону.

Что такое?

Описать это ощущение было сложно. Тихое-тихое гудение, как трансформатор работает. Вроде бы стало чуть теплее, как летним ветерком пахнуло. Чудится, или это легкий запах озона, неуместный в храме с его устойчивым ладанным ароматом?

В голове словно щелкнул невидимый тумблер и мозаика вдруг сложилась.

— Дверь? — Славик резко повернулся к Ивану. — Там, внизу, под плитами?

— Именно. Та самая, о которой говорил мсье Жоффр. Ты сумел определить ее точное местонахождение. Сам, без подсказок. Говоря откровенно, Жоффр попросил отвести тебя в церковь, проверить. Сработало. Ты на самом деле аргус. К примеру, я вообще ничего не чувствую.

— Я теперь тоже — звук исчез.

— Это уже не важно... Ладно, тест пройден, можем ехать. Если устал, вернемся домой, если хочешь погулять, говори куда отправимся.

— Черт, я фотоаппарат не взял.

— Не чертыхайся в храме, лет пятьсот-шестьсот назад за такие слова у тебя могли бы возникнуть самые фатальные проблемы. Я иногда жалею, что инквизицию отменили — приходилось работать с этими ребятами на той стороне, профи каких поискать, высший класс... А цифровик мы прямо сейчас тебе купим, магазин совсем недалеко. Спрячь кредитку, ты находишься на моем обеспечении вплоть до посадки в самолет.

— Точнее, на обеспечении корпорации и мсье Жоффра?

— Можно сказать и так. Вопрос прежний: что хочешь посмотреть?

— Солнечная погода, можно на Эйфелеву башню забраться. Она открыта для посещения сегодня?

— Эх ты, турист... В Париже есть куда более интересные места. Договорились, едем. Желание босса — закон.

— Я не твой босс.

— Думай что хочешь, смысла это не меняет.

* * *



Нотр-Дам де Шанз, на бульваре Монпарнас. Фото алтаря:

139.36 КБ
Tags: литература
Subscribe

  • СТЧЕНКИ

    marina_yudenich порадовала. У Белоносой, самого любимого щенка помета 3,5 летней давности, народились собственные детишки. Аж 10 штук:…

  • ЦОБАКА

    Минувший август, на "Волках Одина", полигон Лейпясуо. Посмотреть на Яндекс.Фотках

  • О ПЛЮШЕВЫХ БАМПЕРАХ

    У Шмуклера новая драма в лицах: У меня сегодня вечер жесть-собачника, однозначно. Я одного не понимаю. Вот я каждый день гуляю с Манюней, мы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

  • СТЧЕНКИ

    marina_yudenich порадовала. У Белоносой, самого любимого щенка помета 3,5 летней давности, народились собственные детишки. Аж 10 штук:…

  • ЦОБАКА

    Минувший август, на "Волках Одина", полигон Лейпясуо. Посмотреть на Яндекс.Фотках

  • О ПЛЮШЕВЫХ БАМПЕРАХ

    У Шмуклера новая драма в лицах: У меня сегодня вечер жесть-собачника, однозначно. Я одного не понимаю. Вот я каждый день гуляю с Манюней, мы…